Но стрельба пока не начиналась, все присматривались друг к другу, настороже, но пушками никого не тыкали. Я держал армейский бинокль обеими руками, он тяжёлый, но видно через него хорошо. Правда, я заметил косяк — на кожаном ремне бинокля выцарапано «Лёвушкин» — это фамилия нашего Левитана. Надо бы ему сменить ремень, а то с такой уликой можно крепко влететь.

Я положил рацию поближе. Всё обсудили, пока нет необходимости связываться с остальными. Да и вмешиваться нам не надо, только вмешаться, если бандиты вдруг договорятся.

Хирург лежал спокойно, ждал команды. Пчела жужжала у его уха, но парень, который в обычной жизни ничем особенным не отличался от ровесников, в боевой обстановке хранил полное хладнокровие.

Да и комары, на которых он часто жаловался, сейчас его не беспокоили, хотя один пил кровь, сидя у него на шее. Наконец, он улетел, и пчеле тоже надоело тут крутиться.

Старший «пиджаков», тот бородач с бритой головой, показал на портфель. Лесник покачал головой и начал что-то говорить бородачу в красной мастерке. Лицо взволнованное, но говорил Лесник спокойно, не жестикулируя, будто ничего и не происходит.

В него не стреляли, но я думаю, что дело в тех двух мужиках, что стояли рядом с ним.

Если это блатные, то люди Маги их знают, а блатные с кавказцами всегда живут мирно, находят общий язык и редко ссорятся, хоть и не любят друг друга. Вот и говорят.

«Пиджаки» тоже пока не наглели, присматривались. Затем их старший подошёл к бородачу в красной спортивке, и они начали о чём-то мирно беседовать, ну а Лесник добавлял что-то от себя.

Ещё не хватало, чтобы они договорились между собой, а то сопоставят факты и поймут, кто их туда заманил. А нам это невыгодно.

— Подбей кого-нибудь, — тихо велел я Хирургу. — Но прикрывай тех, кто в пиджачках. Пусть все думают, что ты на их стороне.

Хирург чуть хмыкнул, нацелил винтовку и задержал дыхание.

Бах!

Выстрел оглушил, в ухе раздался звон. Хирург открыл затвор трёхлинейки, и я подобрал вылетевшую гильзу, ещё горячую, и убрал в карман. Бандит в красной куртке завалился на землю, скаля зубы от боли. Его товарищи полезли за пушками, кто-то укрылся за машиной. А Лесник огляделся и начал пятиться.

— Уйдёт с сумкой, — сказал я. — Сними его.

— Принял!

Бах! Хирург сматерился, потому что выстрел оказался не особо точным, хотя цели достиг.

Лесник выжил, но портфель уронил и закатился в дверной проём кафе. На песке, покрытом битым стеклом и кусками шифера, осталась кровь. Портфель валялся рядом, замок сломанный, поэтому он открылся, но содержимое высыпалось не полностью.

Раздалось несколько автоматных очередей, но издалека слышались только хлопки. Все заняли позиции, не высовывались из укрытий и вели осторожный огонь, постепенно отходя в траву. Никто не хочет здесь умирать.