Так, значит, охранник что-то нашёл в ячейке, из-за чего решил, что нафиг ему не нужны такие компаньоны? И сам решил валить бывшего соратника любой ценой прямо у работы? Там что, денег там много было?

А Лесник даже не видя груз решился на мокруху. Он спокойно шёл к своей «Хонде», будто ничего и не случилось, даже не торопился особо.

Ладно, пора вмешиваться в ход событий. Я набрал Кузю.

— Он выезжает, — сказал я. — Бери его. Но у него ствол.

— Э-э! — возмутился тот. — Насчёт этого базара не было!

— Чё, поспорить со мной хочешь? Бери! Сумку только не трогать. Или где угодно найду…

На заднем дворе банка загорелся свет, но мы уже отъехали.

Поехали не за «Хондой», а за девяткой, которая плотно сидела на хвосте у Лесника.

Долго ехать не пришлось, через пару кварталов увидели и сам угон.

Откуда-то спереди показалась битая шестёрка, которая перегородила «Хонде» дорогу. Лесник затормозил, но пытался понять, в чём дело, из девятки выскочили двое, вытащили его и дали по башке палкой, обёрнутой тряпками, чтобы не пробить черепушку. Я был бы не против, если бы врезали жёстко и наверняка, но пока этот хрен нужен нам живым.

Несколько раз пнули убийцу, затем один бандит вернулся в девятку, а второй сел за руль «Хонды». Обе машины уехали, но я к тому времени свернул, чтобы не проезжать мимо лежащего на асфальте тела, вдруг заметит.

— Каюк, пишите письма, — проговорил Сибиряк, пристально глядя на Лесника. — Сразу, видать, хотел того типа мочить. А тот тоже не подарок, наготове был.

— Угу, — я кивнул. — Но скоро узнаем, из-за чего это всё.

Приехали на «Северянку», «Хонда» ждала нас именно там, где мы условились с Кузей. Портфель мирно себе лежал на заднем сиденье, никто его так не тронул.

Тяжёлый, пухлый, едва не рвался от того, что лежало внутри. Замок кодовый, не открытый. Можно было разрезать, но это было бы видно, а Кузя нас побаивался и не решил рисковать.

Абхаз пошёл первым, он не сапёр, но кое-чего во взрывчатке понимал. Через пару минут он кивнул, мол, всё спокойно. Но кода от замка нет, так что мы этот замочек разломали отвёрткой.

— Ну и что там у нас? — я заглянул внутрь и присвистнул.

Ну теперь понятно, с чего это охранник тоже решил стрелять. Но жадность фраера сгубила.

В одном отсеке лежали баксы, много пачек, они и давали основной вес.

В другом — тонкая папка с бумагами и видеокассета, причём маленького формата, от видеокамеры.

Вот это и хранил Зиновьев в ячейку: большую часть общака, какие-то грузовые декларации и журнал с фактическими грузами, идущими по железке, которые он кропотливо записывал от руки.

Вот почему он и был бухгалтером группировки, слишком дотошный. А что на кассете — пока неизвестно, но скоро посмотрим.

— Если что, — я пересыпал деньги в мешок, который держал Абхаз, пуча на них глаза.