Он как раз проверять едет, что товар не попортили.

— Кашу маслом не испортишь.

Заржали громко. Четыре человека, судя по голосам. Коршун поднял автомат, но я положил руку на его оружие. Ещё не время. Сначала надо понять, кто там явился. Каждая деталь важна. Я убавил рацию до самого минимума, чтобы Хирург случайно нас не выдал.

Ещё можем уйти. Но тогда операция будет провалена. Мне нужно узнать больше самому. Так что рискнём. И если нападём в нужный момент…

Ворота заскрипели, кто-то их уже открывал сам. С той стороны стоял белый японский грузовик-двухкабинник с маленьким прицепом и аппарелью.

Грузовичок заехал в свет фонаря и остановился. Внутри четверо, пару человек я знал по именам, да и третьего видел в лицо.

Тот, что в серой ветровке — Измайлов, старший опер из линейного отдела железнодорожной милиции, но его звание я я не помнил. Я видел его как-то раз в компании Веселовского, и Иванов намекал, что это сообщник убитого Зиновьева.

Второй, водитель в китайской жилетке — оттуда же, но его фамилию я не знал. Друзья Зиновьева, значит, вот вы каким ещё бизнесом занимались. Но да, я сразу понял, что их они тут замешаны, ведь живой товар без их участия провезти было бы невозможно.

— Васька, ты пока приведи какую-нибудь помоложе, — водитель в китайской жилетке загоготал.

— Куда тебе молодую? Перебьёшься.

Третий — с наголо обритой головой и бородатый, в ярко-красном спортивном костюме. Я его хорошо помнил, он сидел как-то передо мной в первую мою жизнь в прокуратуре на допросе, предлагал мне взятку и угрожал найти мою семью.

Это Шах, Асланбек Шахтамиров. Он под Магой ходит. С ним ещё один бородач, крепкий и здоровый, как шкаф, тоже в спортивном костюме. Он что-то держал под курткой.

Так и думал, что и они причастны. Где много оружия, там всегда трутся родственники сепаратистов. Поссорить китайцев и кавказцев будет сложнее — у них общий бизнес, взаимовыгодный. Отправляют туда девок, взамен — оружие и наркота. Или наркота для наших бандитов?

Не важно. Настоящий интернационал, международная преступность, все работают друг с другом, невзирая на национальность. Бабки здесь крутятся — огромные, даже без всякого леса и металла.

И мы в центре этого.

Но ещё рано сворачивать операцию. Мы ещё не закончили.

Я лежал на животе и держал автомат, готовый к бою, палец так и норовил лечь на спусковой крючок.

Но ещё немного бы увидеть.

Мочить всех? За убитых ментов весь город перевернут, даже из-за таких, как эти двое. Впрочем, за Зиновьева не перевернули, про него будто забыли.

Ждём.

Измайлов подошёл к пристройке и постучал в дверь. Рация тихо зашелестела, но что она говорила, я не слышал, регулятор звука выкручен почти в ноль.

А вскоре у ворот показался чёрный джип с тонированными в ноль стёклами, следом ехал седан, тоже чёрный.