Пока неспеша продумывали дальнейшие шаги, Ярик предлагал срочно куда-нибудь потратить хотя бы часть денег, будто они жгли ему карман, Дениса выдернул батя в Москву, но ненадолго. Ещё выписался Валера, и он уже готов действовать.

А Чернов набирал ещё людей, всерьёз взявшись за охрану точек Александрова в городе и по области. И охраны там стало столько, что местная братва уже не сможет так легко наехать на ЧОП.

Пока фирма работала, я листал бумаги из ячейки Зиновьева, часть передавал Иванову и Некрасову, но оставлял себе то, с чем лучше справимся мы сами…

* * *Через пару дней после игры мы вместе с братом поехали в госпиталь, где проходил реабилитацию Глеб. Купили ему по дороге бананы, яблочный сок в модных и дорогих тетрапаках, которые только-только поступили в продажу в наших краях, ну шашлык купили в нашем месте на рынке.

Вдоль одной из сторон серого трёхэтажного больничного корпуса росла аллея деревьев, стояли недавно отремонтированные и выкрашенные в белый скамейки. Выглядело всё симпатично, и погодка вполне себе хорошая для прогулки. Людей вокруг много, больные выбрались погреться на солнышке.

— О, смотри, — Ярик показал пальцем вперёд. — Это Сибиряк, глянь, Лёха.

Он засмеялся. Позабавила его вполне себе обычная мирная картинка, как Глеб Сибиряков сидел с девушкой, держа её за ручки, и улыбался ей.

— Влюбился, в натуре! — брат веселился. — Скоро женится, видать.

— Ну и что такого? — я пожал плечами. — Порадуйся за человека.

— Да рад я за него, чё. Я за себя не рад, — он усмехнулся. — Забуришься теперь в сауну с девчонками, а позвать-то и не кого, все или женатики, или вон как Сибиряк, одна деваха есть, никого больше и не надо.

— А Настя твоя где?

— К маме уехала, — Ярик скривился так, будто съел половинку лимона. — Бандитом был, так вообще ни слова не говорила, только подругам хвасталась, какой я молодец и крутой. А сейчас типа простой охранник, и понтов от этого мало. Ей же всё шубы подавал, да тачки, да в кабаки води. Ну или чтобы риск был, хочется ей, не знаю, Лёха.

Глеб обнялся со своей зазнобой на прощание, а потом долго смотрел ей вслед, когда она уходила. И вздрогнул, когда Ярик подкрался сзади и начал щекотать бока.

— Ничё ты бока отъел себе, — сказал брат, когда Сибиряк вырвался.

— Да иди ты, Коршун. Это мышцы, — Глеб расправил синюю футболку. — Форму набираю. Тут занятия идут, диета, все дела.

— Шашлык будешь? — спросил я.

— Ещё бы!

— Ешь, пока горячее.

Ну, значит, не особо вкусная диета, раз он так жадно накинулся на мясо прямо на улице. Ел, почти не жуя.

— А тут, Лёха, дело такое, — Глеб подул на горячий кусок. — Иваныч с утра был.

— И что говорит Некрасов? — спросил я.

— Да чтобы тебе передал одну вещь, — он оторвал кусок лаваша и съел ещё кусок.