А деньги, доверенность и брелок с «Мерсом» ушли нам, а часы так и остались на моей руке.

— Дай мне время, — проскрипел Веселовский. — Отыграюсь! Дай мне время, я найду деньги и…

— Мы дадим тебе отыграться, — сказал я, садясь ближе. — Но кое-что нужно от тебя.

— И что? — он чуть не кинулся на меня, как псих.

— Информация, — я наклонился к нему. — Мы с Денчиком не хотим, чтобы какой-то банк мешал нам зарабатывать. Мы хотим сами заниматься поставками грузов через границы, зачем нам кто-то лишний? Но нам надо знать, с кем ты работаешь, как, когда.

С китайцами, с Шахом, с Атаманом и транспортниками. Явки, пароли, контакты…

А если сказать точнее — чтобы он раскрыл мне бизнес своего банка. На камеру и диктофон, только об этом он не знает.

— Это Иванов тебе сказал? — со злостью спросил Веселовский. — Или откуда ты знаешь?

— И вот это будет стоить ста тысяч, — сказал я, не отвечая на его вопрос. — Мы хотели к тебе подойти и купить эти сведения. Но раз ты сам решил нас облапошить, так тебе и надо. Но мы всё равно купим. Сто тысяч, а ещё — шанс отыграться.

Ни один нормальный человек на такое не пойдёт.

Сейчас он потерял лицо и имущество, но может потерять вообще всё. Любой бы догадался, что здесь нечисто. А даже если бы не догадался, то вряд ли бы выбрал иллюзорный шанс отыграться против возможности задействовать свои связи и уничтожить нас, а потом прибрать всё потерянное к своим рукам.

Но азарт был слишком силён, а схема, которую мы разработали, оказалась эффективной именно против Веселовского.

И его желание отыграться оказалось сильнее здравого смысла.

— Ладно, будет вам доля в этом бизнесе, — сказал Веселовский, вытирая пот, и начал говорить обо всём прямо за игорным столом.

Ну что же, вот теперь ставки действительно выросли.

Глава 20

Начитанный Костя ещё днём заметил: никто не режет курицу, которая несёт золотые яйца. Но на деле, едва курочка снесёт последнее яичко, как её тут же отправляют в суп.

Вот и Веселовский тужился, как курочка, но давил из себя полезную информацию. Поэтому он пока нужен. Татарин отошёл, прочий персонал тоже или дремал, или скучал в отдалении, даже музыка молчала.

А Веселовский рассказывал.

Как понять, когда он врёт? Когда он открывает рот. Но многое из этой информации билось с тем, что мы уже выяснили, так что немалая часть из этого — правда, а остальное сможет проверить.

Хорошо, что взяли диктофон, так что ничего не забудем. Чем-то поделимся с союзниками, что-то оставим при себе, а что-то используем уже в ближайшее время."

"Веселовский судил людей по себе, а это значит, что каждого он считал такой же хитрой гадиной, какой был он сам.