Он легко сжимал тугой советский эспандер.

Это что, Петруха? Ëпрст, это точно он. Мой старый друган, а ещё хороший приятель Валеры. Они же в ту мою первую жизнь оба погибли на блокпосте во время взрыва, но сейчас друг друга ещё толком не знают. Валерка же в ту жизнь пошёл в ОМОН, а сейчас он с нами, а Петруха постарше, он в СОБР давно."

"Некрасов обещал Валерку прикрыть, если тот даст показания, и не раз говорил, что в больнице лежит кто-то из СОБР, за которым присматривают свои. Вот, значит, и подселили к нему Петруху, а того сам чёрт не напугает. Даже с гипсом на ноге постоит за себя.

Ну и своих позовёт, если надо, а братва давно усекла, что с СОБР шутить нельзя. Просто эти два хмыря ещё не знают, с кем связались.

Надо восстанавливать контакт и с Петрухой, но пока нужно решить проблему.

В палате находились ещё два человека, кавказца, оба в почти одинаковых красных спортивных костюмах. Один — высокий, с гладко выбритыми щеками, с золотой цепью поверх куртки. Второй — толстый, с редкой бородкой, растущей из шеи.

Толстый сел на край кровати Валеры, а второй разглядывал книжки.

Запугать хотят и не скрываются, прямо в палате наезжают, ещё и при постороннем. Несмотря на прессинг со всех сторон, бандиты всё равно уверены, что могут «убедить» в своей правоте любого, не только силой.

— Ну и чё припёрлись? — спросил Валера, глянув на пейджер.

Не похоже, что парень их боялся. Бросив взгляд на дверь, он меня заметил и подмигнул.

— Так чё, болтаешь много, — сказал высокий. Акцент у него слабый, говорил он по-русски чётко. — Ты, брат, не понимаешь, что серьёзных людей оговорил. Так что помалкивать тебе надо.

Молчать будешь — заплатим. Будешь говорить дальше — пожалеешь.

— Вот наглый, — со своего места усмехнулся Петруха, листая газету.

— А тебе слова не давали, — толстый бандит повернулся к нему и встал с койки. У него акцент был сильнее. — Или чё, больше всех надо?

— А тебе? — Петруха посмотрел на него, чуть наклонив голову.

— Ща покурим с тобой сходим, как с этим закончим, — пообещал высокий, злобно смотря на Петруху. — Довыделывался ты, понял? Бери костыли свои, козёл. А вообще…

Бац! Книжка, которую он листал, громко упала на пол, он подошёл ближе к Валере, смахнул всё с тумбочки и наклонил к нему лицо, думая, что так сможет запугать.

Толстый тем временем подошёл к Петрухе, взял костыль и перехватил его с таким видом, будто собрался бить им парня.

Ну народ, ни ума, ни фантазии. Привыкли всех запугивать, ещё не понимают, что времена для них поменялись.

— Ты чё, не усёк? — грубо спросил высокий у Валерки. — Ты чё там наплёл мусорам про стадион? Какие кавказцы? Слушай сюда…

— Ну-ка поднял книжку, — спокойно проговорил тот.