Крамер вертит головой и через минуту начинает хмуриться.

— Это не моя идея. Мне и в голову не могло прийти, что она может появиться с кем-то из гостей. Я даже не знал, что Кристина знакома со Старыгииным.

— Мы можем от нее как-то избавиться? — с надеждой спрашиваю я.

— Сейчас это будет скандал, по-тихому вряд ли получится. Но я предупрежу знакомых, что Кристина — нежелательная гостья. На будущее.

Вглядываюсь в его лицо. Я чего-то не понимаю: он с ней вполне мирно беседовал тогда на встрече с организаторами, у них вроде бы приятельские отношения, но он спокойно отказывает ей от дома и переносит в статус персоны нон грата… Или я не так расценила их знакомство?

— Постарайся просто не обращать на нее внимание сегодня, я позабочусь, чтобы она больше не мешала.

А пока игнорируй ее, общение со Старыгиным я тоже возьму на себя, не самый приятный тип.

— Тимур, куда ты меня тащишь? — я обращаю внимание на то, что Крамер плавно отступает вместе со мной куда-то вглубь зала, туда где есть запасной выход на лестницу, ведущую в зону отдыха на втором этаже, где расположены комнаты для дам, чтобы они могли поправить прическу, снять адские туфли, ну и так далее.

Все-таки у богатых есть свои преимущества, ресторан в котором мы праздновали свадьбу одногруппницы, такими удобствами не располагал, и к вечеру под столом образовался склад сброшенной обуви. Но тем не менее, хотелось бы узнать, что это за тактическое отступление? Еще собрались не все приглашенные, судя по маленькой шпаргалке, зажатой мною в руке.

— Я соскучился, — прямо отвечает мне Тимур.

— Ты что? — начинаю волноваться я. — Мы не можем! Ты можешь пострадать еще немного?

— Я не любитель страдать, — невозмутимо парирует он, продолжая буксировать меня в нужную ему сторону.

— Тимур, нас хватятся! — пытаюсь его вразумить, продолжая при этом улыбаться огружающим.

— Им вообще не до нас, они накидывают предварительные договоренности и меряются ху…

— Тимур!

Я все понимаю и разделяю его мнение, но нас же могут услышать!

— На нас смотрит твой друг, он и так думает, что мы собрались уединиться, — предпринимаю последнюю попытку достучаться до Крамера, потому что он уже ухватился за ручку двери.

— Мы не должны его разочаровывать, — усмехается Тимур и утягивает меня за собой.

Последнее, на что падает мой взгляд, — искаженное гримасой ненависти лицо Кристины, которая побелевшими пальцами стискивает предплечье Старыгина, беседующего с Гио Сомхадзе и не обращающего на нее никакого внимания.

Закрывающаяся дверь отрезает нас от гула болтовни и тихой музыки, и Крамер, ухватив меня за ладонь, ведет на верх. Сердце начинает колотиться от предвкушения и от ощущения, что мы делаем, что-то недозволенное, неприличное.