Под глазами тени от недосыпа, бледный, волосы взъерошены. Вид мрачный и жутковатый. Ничего общего с тем безукоризненным идеальным Алексом, к которому я привыкла.

Начала привыкать.

Странно, но сейчас он мне чем-то напомнил того типа в пиццерии, который подсел к нам за столик.

Алекс смотрит на нас. На Кристину. На меня. На живот. Снова на Кристину.

Он как будто сканирует нас глазами. Удостоверяется, что все живы. И комплектацию проверяет…

— Почему вы не позвонили мне? — его голос звучит глухо, зло. Надломано. — Почему я узнаю все задним числом? Вас прессуют, а вы как котята беспомощные…

Он с шумом вдыхает воздух, замолкает и почему-то мне кажется для того, чтобы не начать материться. Пусть и на английском.

И еще мне слышится, что его голос звучит с акцентом. Чуть уловимым, но все же различимым.

— А почему мы должны были вам звонить? — отвечает Кристина.

Перевожу взгляд на нее и осекаюсь.

Что с моей подругой?

Она бледная как мел. На лбу испарина. Руки сцеплены перед собой в замок.

Да она так бандита в пиццерии не испугалась, как сейчас трясется при виде Алекса. Чем же он так запугал мою бесстрашную Крис?

Может пригрозить ему полицией?

Но что я могу ему предъявить? Принуждение к браку через шантаж подруги…

Меня скорее упекут в психушку.

Решаю прийти ей на помощь.

— Вы точно ничем не смогли бы помочь, Алекс. Мы бы и не стали вас впутывать. Эти люди убийцы, они убили Марата, отца Кристины. Им нужны его деньги, они думали, что Крис купила машину за деньги отца.

— Почему вы уверены, что это они? — хмуро спрашивает Алекс, отталкиваясь от проема и входя в дом. Кристина пятится назад, на ее щеках вспыхивают лихорадочные пятна.

Она молчит, поэтому отвечаю снова я.

— Крис его узнала. Они с отцом однажды ехали в машине, и она его видела.

— Из багажника, — чуть слышно добавляет Кристина, — я видела его из багажника. Папа спрятал меня там. Сказал, что это такая игра, и надо спрятаться. А я выглянула и увидела.

Алекс тоже бледнеет. Делает шаг по направлению к Крис, но она обхватывает себя руками и отступает.

Я вообще не понимаю, что это за пантомима.

Если он ей угрожал, то почему сейчас выглядит так, словно хочет ее… обнять? Успокоить?

Он не трогается с места, но продолжает смотреть на нее, и его взглядом можно прожечь стену.

А она отвернулась, смотрит в сторону. Взгляд потухший и безжизненный.

Может он все-таки в нее влюблен? И она…

Тогда я вообще ничего не понимаю.

Я здесь причем? Жениться он почему на мне собрался?

Или это у меня очередные галлюцинации, потому что Алекс переплетает на груди руки и смотрит на меня в упор.

— А почему они решили, что это Ма… отец Кристины купил ей машину? Вы сказали, что она ее выиграла?

— Конечно сказали, — кивает медленно Крис, так на него и не глядя, — я им все документы показала.