— Как же, — отрываюсь, вглядываюсь в любимое до болезненных спазмов в грудной клетке лицо, — как же, когда у меня такая смелая жена?

— Где они его взяли, Алекс?

— Не знаю, малыш. Не знаю. Ты сразу поняла, да?

— Да, — кивает она. — Он говорил не как ты. Смотрел не как ты. У него не твои руки. Он не ты!

Я снова сгребаю ее в охапку и вжимаю в себя.

Моя, моя, моя. Только моя могла так…

Пусть теперь хоть кто-то что-то скажет. Да похуй, что у нас разница почти в восемнадцать лет, вот просто похуй.

Так вышло, что моя женщина родилась, когда я уже был взрослым парнем. Главное, что я ее дождался. Я ее нашел. Узнал, пусть не сразу, но понял, что мое. И не отпустил.

И пусть захлопнут свои пасти те, кто говорил мне «Забей, она молодая, тебя забудет». Хер там. Пусть бы посмотрели. Такое блядь в кино не покажут. Я сам охуел, когда этого Франкенштейна увидел. Восставшего, блядь, из ада…

Это потом, когда присмотришься, видно, что не я. Он ниже, коренастее. Массивнее, но из-за того, что кости шире, а не за счет мышечной массы.

Я все успел рассмотреть, когда мысленно с малышкой своей прощался. Потому что видел — она поняла. Почти сразу.

Потому что «говорил не так, смотрел не так». Потому что не мои руки.

А когда меня в ресторане в компании друзей Алекса и Клер увидела, сразу узнала. Через весь зал ко мне рванула.

Как я тогда на месте усидел, как не подорвался и ее в охапку не схватил, сам не знаю. Держался из последних сил, весь рот внутри искусал. Не понимал, откуда она взялась, откуда там появилась.

И главное, как меня узнала, не догонял.

Девочка моя. Любимая.

А она сердцем, как и сейчас, почувствовала.

И она говорит, что это только из-за ребенка? Что я бы к ней не вернулся?

Да я бы по-пластунски через весь континент полз, только бы к ней…

Лиза, чуть притихшая в моих руках, поднимает голову, и я снова ее целую.

— Это была ловушка? Я правильно поняла?

— Да, малыш, да. Это был спектакль рассчитанный на то, чтобы ты пришла в шок. А дальше все зависело от того, как ты себя поведешь. Они не знают точно, кто я такой. Если я настоящий Алекс Эдер, то задев меня, они поимеют проблемы. Зачем рисковать налаженным бизнесом и репутацией? А если я… — она прижимает к моим губам палец.

— Ты Алекс Эдер. И закончим на этом.

Внезапно приходит в движение пассажирский лифт, его двери раздвигаются, и оттуда выходят двое. Один уже знакомый мне американец Залевский. С ним чернявый, похожий на цыганчонка молодой парень."

"— С вами все хорошо? — Залевский протягивает руку, я ее пожимаю. Он представляет своего спутника. — Это Донато Вентреска, доверенный синьора Ди Стефано. Синьор передает вам привет и самые наилучшие пожелания.

Цыганчонок Вентреска широко улыбается, демонстрируя белозубую улыбку. Раз он тут, значит…

Макс перехватывает мой взгляд и утвердительно кивает.