Единственный другой член Невидимок, которого я встретил, это Трикс… и единственное, что я о нем знаю, это то, что он — Ветродуй, и Трикс на самом деле не его имя. Понимаешь, о чем я? Все это время… все наши планы, интриги и поиски. Все риски, на которые мы шли. Все время мы чуть не погибали. И мы до сих пор ничего не знаем о наших врагах, о том, что они планируют или чего хотят. Мы даже не знаем, кто сейчас главный! И мы так и не выяснили, что такое инициатива «Путеводная Звезда»… или, может быть, я должен сказать, была, так как мы также не знаем, продолжают ли они ей пользоваться.

Точно так же, как мы не знаем, почему Финтан вел список под названием «Критерии», или почему они делали все эти бочки с сопоридином, или для чего должна была использоваться построенная моей мамой установка «Наступление Ночи», или почему Веспера и Финтан бросили ее и перебрались в установку под Атлантидой… мы даже не смогли найти глупый архетип моей мамы, помнишь?

Софи определенно не забыла.

В последний раз, когда они видели толстую книгу, в которой якобы излагались все планы леди Гизелы, Веспера держала ее в руках в Наступлении Ночи, и Софи была уверена, что они найдут ее, когда вернутся и обыщут здание.

Но Черный Лебедь обыскал все закоулки и комнатушки и не обнаружил никаких следов.

Никаких признаков чего-либо, кроме разбитых зеркал, пустых залов и последнего оставшегося горгодона (гибридного существа, которое мать Кифа создала для охраны). Он был огромный и безобразный, с огромными когтями и клыками, и хвостом, как у скорпиона… и он мог летать, дышать под водой и карабкаться по стенам. Так что забота о нем была приключением… даже при том, что он содержался на очень безопасном, очень изолированном пастбище.

И все же, каким-то образом, смертоносный Бегемот был наименьшей из их проблем.

— Я с тобой, Фостер, — сказал Киф, указывая на ее хмурое лицо. — Это похоже… мы могли провалиться еще сильнее?

— Эй… мы кое-что сделали, — возразила она. — Мы спасли Атлантиду. И мы поймали Финтана и Альвара. И мистер Форкл убил Бранта. И у нас есть ключ к архетипу твоей мамы, и мы даже придумали трюк, чтобы собрать его воедино. И…

Ничего себе.

Неужели это все, что они сделали?

Должно быть что-то еще…

— Знаю, что мы кое-что сделали, Фостер.

Но этого даже близко не достаточно. И самое страшное, как мало мы знаем. Я имею в виду… я даже не могу сказать, вернул ли я все воспоминания, которые стерла мама. А пока они знают о нас все: где мы живем, куда ходим в школу, каковы наши способности, кто наши друзья и семья, как нас найти… нужно ли мне продолжать? Потому что мы оба знаем, что я могу.

— Нет… я поняла, — пробормотала она, жалея, что не может придумать ни единого аргумента против того, что он говорил.

Но Киф был прав.