Кожура была мягкой, перламутровый шар переваливался по монетам без звука. Всего яиц было три. — Так заведено. Половину кладки она оставила нам, половину отложит в своем логове. Если только не обманула и не решила оказаться свободной в ущерб нам… Но если обманула, ей же будет хуже. А нам должно теперь присматривать за этими.

— Но почему?! Зачем Единый все так нелепо устроил?

— Что именно?

— Ну как же — чтобы мы выводились из яиц, как люди и змеи?

— Если тебя это утешит, могу сказать, что люди выращивают детенышей в собственном чреве. — Джет глянул на искривившийся рот Тара и безжалостно добавил: — А как они появляются на свет, лучше совсем не знать.

Тар некоторое время молчал, видимо, нечто ужасное и мерзкое предстало его внутреннему взору. Потом снова начал:

— Но за что? За что Он нас так?

— Вот это более верный вопрос. Есть Песня Проклятия. В ней говорится, что Повелитель Драконов в начале времен был совершеннее всех, и Младшие выходили из его тела, как другие драконы, в точности подобные ему. Но совершенство Старшего навлекло на него зависть Ночи. А иные поют, что возгордился один из Младших и обратил свое пламя на Повелителя. И пало колдовство: Повелитель породил первую драконну. С тех пор Младшие не обретают собственных тел, и наш род давно бы перевелся, если бы не яйца. Трижды проклят будет и навеки исчезнет тот, кто оставит яйцо и потомство своей заботой. Но смешение черт дракона и драконны всякий раз нарушает предвечную гармонию, оттого дети бывают хуже родителей, как сами родители — хуже прародителей.

— Так что же, эти трое будут очень плохими? Хуже ее и нас?

Джет только вздохнул.

* * *"

"Через две луны Тар убедился в правоте Старшего. Лишенные чешуи драконята походили на маленьких человечков. Они много гадили и не желали учиться Речи. Слишком часто они хотели есть и слишком редко — спать. Точности ради добавим, что есть они хотели обычно тогда, когда Джеттар хотел спать. Зубки же у них выросли скоро и входили под чешую на лапах родителя, как железные шипы.

Чуть подросши, они начали драться между собой. Хоть они и научились наконец говорить, но понять их было нелегко. Один Повелитель ведает, почему разумное предостережение приводило их в бешенство, а справедливое замечание о невозможности того или другого вызывало визг. Почему сегодня они послушно заползали в укрытие, а завтра — неслись вперед, словно козы во время гона, как раз тогда, когда в небе появлялся беркут. Стократ легче было предугадывать намерения Ниа-на-Марха, да обоймет Единый его души. Это был вечный бой, месяц за месяцем.

— Долго ли это еще продлится? — спрашивал Тар.

— Я ведь говорил — пока они не войдут в возраст и не смогут драться с другими драконами, а не только со мной и друг с дружкой. Тогда улетят, как и я улетел некогда.