Поэтому вперед надо послать лучников и арбалетчиков, не давать врагам собраться с духом и пустить в ход их нечистые уловки. Хотела бы я взглянуть, как эти магонцы будут молить о пощаде!.. Убить, подкравшись ночью сверху по-совиному, подло захватить безоружного монаха или женщину, напасть на свинопаса — на это они способны, а что запоют, встретив бойцов?!

Углубляясь в чащу, они продолжали разговор. Неясным оставалось то, где и как подстеречь летающих по небу. Ночью нетрудно поднять по тревоге лансхольмских всадников и служилых людей, а вот мастеру Ламберу во тьме сложно будет целиться.

По мнению Альберты, все приметы совпадали — жаркое лето, ночные явления, налеты с целью утащить или обезумить людей. Она вполне резонно полагала, что летучие разбойники где-то отсиживаются днем, что у них есть логовище на земле. Где-нибудь радом с Лансхольмом?

— Егерям и вилланам надо объявить: кто увидит чужих людей или что-то незнакомое, укрытое в потаенном месте, пусть немедля сообщит в замок. Я богато награжу за весть. Мы окружим логово и подвезем на катках мангонно, а потом устроим незваным гостям достойную встречу. Кажется, днем и на твердой земле они не так сильны, как ночью в воздухе.

— Одного не пойму, — признался Адриен, — что их сюда привлекло, в ваши земли. Урожай не поспел, скот не откормлен — «плодов земли», как писал Агобар, взять можно мало. Серебро, золото, одежду они, согласно разным записям, не ищут. Чего же ради?

Альберта напрягла ум, стараясь представить себе страну Магонию. Голые скалы и мертвые пустоши, среди которых к небу поднимаются столбы дымов и слышен звон молотов в кузнях. Багровый щит солнца в пепельно-сером небе. Магонцы нарисовались ей тенями людей, говорящими на клекочущем, гортанном наречии. В глубоких кельях, в пещерах плетут их бесплотные руки колдовство. Вот раскаляется в горне железный глаз, что испускает лучи умоисступления. Вот из колеблющегося над огнем воздуха вьются арканы на людей. Они черпают радость в злодействе.

— Я читала о людях, породнившихся с древним миром. Тот мир жил до Христа и был проклят. Может, это народы Гога и Магога. Не от того ли и название — Магония? Они исторгнуты на бесплодный край земли, где все их волшебное могущество не в силах вырастить ни колоса, ни корня. Вот они и похищают снедь у нас, а зло, которое они творят, — от лютой зависти к нам, живущим с хлебом. Они прилетают, чтобы любоваться на причиненные нам несчастья. Как по Писанию: пес всегда возвращается на свою блевотину.

— Ваше Сиятельство! Альберта, слезьте с ковра! Вы его когтями в паклю издерете, или он со стены рухнет вместе с вами. Знаете, во сколько он обошелся монсьеру Бертольфу? Пять марок и шесть эйриров деньгами, три красно-бурые удойные коровы и восемь телег навоза.