— Неровен час, сглазишь… за тебя награду уж назначили…

Гвоздила в ответ расхохотался и спросил у Лиса: куда подевался Франтишек Дубарь?

— Не знаю, — хмуро ответил Перченый. — С того дня не виделись. Может, умотал лучшей доли искать…

Не договорил, плюнул и ушел.

Вскоре случилась большая облава, или, как назвали ее кузари — Тупой Сноповяз. Тиран Бадандена соизволил обратить высочайшее внимание на бурный поток жалоб населения. Облаву мушерифы тирании организовали грамотно: частым гребнем против шерсти.

Мало кому удалось уйти.

Сила вора не спасла — навалились гурьбой, скрутили, дали по зубам, чтоб не рыпался.

«Какие люди! — радостно осклабился мушериф-баши, когда Гвоздила предстал пред его светлы очи. — Салам-алейкум, рахат-лукум! Эй, ифриты законности, где тут у нас самый теплый зиндан?»

Кто получил награду, причитающуюся за его поимку, Михаль не узнал. Скорей всего, радостный мушериф-баши. Зато выяснил, что правосудие в Бадандене вершится без лишних проволочек. Ему прилюдно отрубили правую руку на эшафоте, воздвигнутом в центре площади Чистосердечного Раскаяния.

Хорошо, что руку — многим пришлось расстаться с головой.

Тюремный кат, по совместительству — целитель, прижег культяпку факелом и погнал жертву пинками: на свободу с чистой совестью. Вдова дверь постояльцу не открыла: побоялась. В мансарде оставался тайник с заначкой «на черный день» — черный день наступил, но как добраться до денег? С одной рукой по стенам не очень-то полазаешь. А начнешь ломиться — мушерифы прибегут, вторую руку отрубят.

Ушел в порт: крысовать по углам.

Через неделю культю охватил знакомый зуд.

«Лишь бы не загноилась, — в отчаянии думал Михаль. — Тогда все, хана!» Он замотал культю тряпицей; он проклинал сребробородого колдуна с его затеями, богохульствовал и прятался от людей. Однажды не выдержал — размотал повязку и закричал при виде открывшегося зрелища.

Культя лопнула перезрелой хурмой. Из нее, как из бутона, выглядывал дивный цветок.

Пятипалая ручка младенца.

История IX. РАГНАР-ЙОК, или ЖИЗНЬ В ДВУХ СТЕНАХ"

"«Это случилось на заре Времен Исповедимых, когда Овал Небес был еще Гончарным Кругом, не сплюснут трением о шершавый бок вечности, а Великая Лепешка лишь на днях выпала из прохудившейся котомки Вечного Странника, чтобы зачерстветь и образовать твердь, именуемую Квадратом Опоры.

Во всяком случае, так утверждает „Турель мифов“ под редакцией Вингеля Майера, в разделе „Творение: аспекты и нюансы“. Именно тогда блуждающий великан Прессикаэль ощутил странный зуд на просторах своего монументального тела. Он почесался, взволновав Вышние Эмпиреи, но зуд только усилился.