Фарамунд ждал, что он подрежет сухожилия или вспорет коню брюхо, но Тарант пробежал на четвереньках, прыгнул в кусты и пропал."

"Теддик отбивался от двух всадников, отрыгивал, пригибался. Фарамунд ударил одного всадника по ноге, тот едва не выронил меч. Фарамунд отскочил в сторону, избегая удара второго, его рука как будто сама по себе вскинула меч, его слегка тряхнуло, на землю упала отрубленная рука с зажатым в кулаке мечом.

В следующее мгновение Фарамунд уже сам был в седле. Конь беспокойно дергался, недавний хозяин корчился под копытами и хватался уцелевшей рукой, а Фарамунд остервенело рубился среди визга, крика, потных лошадиных тел. Бежать глупо — догонят и убьют в незащищенную спину. Страх ушел, сменившись холодной яростью. Его тело снова как бы вспомнило все умение из неведомой прошлой жизни: меч образовал вокруг него сверкающую завесу, клинки стучали часто и страшно. Дважды боль кольнула руку и плечо, но третий всадник завалился на холку коня, кровь из рассеченного горла залила конскую гриву.

Внезапно звон железа затих. Фарамунд огляделся дико. На истоптанной копытами и сапогами поляне ползали двое раненых. Еще один лежал на спине и смотрел на Фарамунда полными ненависти глазами. Четыре неподвижных тела, похоже — мертвые. Теддик сидит, прислонившись спиной к пню. В глазах — боль, кровь на обеих вытянутых ногах.

Фарамунд крикнул:

— Как ты?

— Ноги задели, — ответил Теддик. — А ты чего не унесся, когда в седло... сумел?

Фарамунд спрыгнул на землю. Конь тут же отпрянул от человека с красными руками. Затрещали кусты. Теддик попытался встать, охнул, снова сел. Фарамунд присвистнул. Раны не тяжелые, жилы, судя по глубине порезов, не задеты, заживет как на собаке, будет ходить и бегать. Но это потом, а вот сейчас...

Торопясь, он сорвал с одного из павших латы, разорвал рубаху. Теддик, не морщась, наблюдал, как этот странный человек быстро и умело перетянул ему обе ноги выше колена. Все это время Фарамунд чувствовал на себе изучающий, странно напряженный взгляд Теддика.

— Здорово ты бьешься, — проговорил он. — И раны перевязываешь, как если бы...

— Как если бы лекарь? — спросил Фарамунд. — Знаешь, мне самому это нравится. Может быть, я был лекарем?

Теддик хохотнул:

— Из тех, кто жизнь отнимает... Ой!

— Больно?

— Да нет, это я сам... Помоги подняться.

Фарамунд поддержал, Теддик скривился, попробовал прыгать на одной ноге, но та кровоточила. Он охнул, повалился наземь.

— Как это тебя? — спросил Фарамунд сердито. — Сам не выше пня, а они ж на конях! Им до головы твоей нагибаться — с коня можно упасть!

— Это пеший. Я его сбил с ног, тут насел всадник, я дрался с ним, а пеший меня сзади по ногам... Я его удавил, да раны уже вот они...

Фарамунд рывком поднял за ворот:

— Надо убираться.