не так? Когда его отряд запевает дружную песнь, сразу заметно, кто сорвал голос или болен: за столом ли поют или сидя на конях, а здесь хоть не люди, а весь мир отдался лунной песне: деревья, травы, звезды, лесные звери... но этот волк... он не поет...

Он подает сигнал!

По телу прокатилась волна страха. Мышцы напряглись, очарование ночи слетело, как исчезает утренний сон, когда с разогретого тела грубо срывают теплое одеяло.

Кончики пальцев пробежали по поясу, проверяя: на месте ли рукоять ножа. Настолько привык к его тяжести, что перестал замечать, но сейчас от шероховатой рукояти по телу разлилось ободряющее тепло...

Вой повторился, уже ближе. Фарамунд отступил в тень, прислушался к звукам в доме. Внизу глухо звякнуло, словно женщина уронила половник, в трех шагах невидимый в тени Рикигур сопел и шумно зевал. Заскрипело, это он чешется, словно водит точильным камнем по лезвию меча.

Послышался шумный вздох. Фарамунд прислушался, чересчур тихо. Все так же, прижимаясь к стене и избегая лунного света, пробрался к закутку. Под сапог попалось что-то выпуклое, глаза с трудом рассмотрели щит. Рикигур крепко спал, привалившись к стене. Нижняя челюсть отвисла, голову закинул, в полутьме его раскрытая глотка казалась темной норой.

Вой раздался у самых ворот. Сердце стучало бешено, пальцы медленно сомкнулись на рукояти ножа. Он заставил себя сделать глубокий вдох, в глазах чуть посветлело, кровавая пелена ночью кажется серым туманом, нож выставил лезвием вперед и вжался в простенок.

Двор как на ладони. Черное тело метнулось через забор. В ярком лунном свете Фарамунд отчетливо рассмотрел длинное черное тело огромного волка. Тот упал на все четыре лапы, блеснули длинные клыки, тут же волк метнулся к крыльцу.

Лихорадочные мысли носились с такой силой, что его почти раскачивало, словно осиновый лист. В третий раз, чтобы не произошло ошибки, за ним послали не человека, а...

Внизу коротко скрипнуло. Значит, этот волк умеет открывать двери. Наверняка, он умеет не только открывать двери!

Тень мелькнула в холле. Там на страже Фюстель, но Фарамунд уже понимал со стесненным сердцем, что весь дом погружен в магический сон. Разница только в том, что теперь волк... если это волк, не будет искать его бесцельно, а сразу пойдет по запаху. Теперь уже не уйти, не спрятаться!

Черный зверь поднимался по лестнице громадными прыжками. Фарамунд взмолился, чтобы чужак не замедлил стремительный бег, не успел учуять, и когда тот взлетел на площадку, рука с ножом метнулась вперед.

Волк в последний миг ощутил чужой запах, попытался остановиться. Острое лезвие, нацеленное в сердце, ударило чуть выше. Фарамунд чувствовал, как дрожит под лезвием распарываемая плоть. Затем железо уперлось в кость, волк навалился на Фарамунда, стальной клинок хрустнул.