Возможно, даже кони и коровы в бурге не спят...

Он завел меч за голову так, что тот коснулся ягодиц. Дыхание остановилось. Из-за поворота спокойно вышел человек среднего роста, вид не воинственный, лицо почти холеное. Фарамунд успел рассмотреть холодные выпуклые глаза, одутловатые щеки, мясистый нос, скошенный назад подбородок.

Но в руке человек держал меч. Короткий, римский. Длинная полоса острой стали в руках Фарамунда описала почти полный круг. Послышался стук. Лезвие разрубило голову, прошло через толстую шею, развалило плечо и грудь. На пол замедленно шлепнулась рука с зажатой рукоятью меча.

Фарамунд с силой дернул меч на себя, тот вышел с легкостью, словно он рассек брусок масла. Пальцы отрубленной руки дернулись и разжались. Фарамунд успел подумать, что настоящий воин меч бы не выпустил.

В бурге по-прежнему тихо. Прислушавшись, он уловил далекий стук, грохот. Пришельцы отворяют двери без страха и боязни быть услышанными. Донеслось недовольное мычание разбуженной коровы. Фарамунд стиснул зубы, коровы и те проснулись...

Он вытер лезвие об одежду убитого, чтобы падающими каплями не указать свой след. Сердце едва не выпрыгивало, буйное злое ликование рвалось наружу. При всем своем колдовстве, сами не такие уж и неуязвимые!

Крадучись, он пробежал вдоль стены. В бойницу заглядывала круглая мертвая луна. Он упал, прополз как ящерица, почти прижимаясь щекой к сосновым доскам, возле лестницы привстал. Внизу тихо, но не рискнул спускаться по ступенькам, выдадут скрипом, перемахнул через перила.

Он ни разу не прыгал с такой высоты. На миг сердце замерло, но дикая уверенность в своих силах не подвела. Упал, перекатился через левый бок и как-то сам оказался на ногах, а руки сжимают меч в готовности как отражать удары, так и рубить чужие головы, руки, еще шире раздвигать оскаленные рты, выбивать выпученные глаза...

В холле пусто, дверь во двор распахнута. Широкая полоса мертвого света рассекает помещение надвое. Снаружи донесся легкий шум, стих, снова что-то вроде бы упало, скрипнуло.

Скользящими шагами, с мечом наготове, он подбежал к дверному проему. Прислушался, не высовываясь. Шум раздался слева, там барак с воинами. Похоже, один из чужаков ищет его среди соратников по битвам...

Риск велик, чужак может как раз в этот момент выглянуть в окно, или же во двор выглянет третий, сердце колотится, как у зайца, это не та схватка, когда в яростном честном бою грудь на грудь, тут ноги трясутся, как будто медведь трясет грушу, но все же..."

"— Чего я трясусь, — прошептал он себе вслух. — Они сейчас ходят мордами вниз! Всматриваются в лица. Им надо зарезать только меня... Ну же!

Ноги наконец рванулись с такой силой, что тело едва не выронило ставший сразу тяжелым меч.