Начало, судя по всему, последней части дневника, который он вел. Начал писать, а потом отлучился, чтобы больше уже никогда сюда не вернуться.

'Рудольф ошибается, — так начиналась первая и, к сожалению, единственная запись. — Я в этом абсолютно уверен. Но разве его переубедишь? Считает себя Великим. Погубит он всех нас, боюсь. А нас после войны между собой и так осталось всего пятнадцать, не считая самого Рудольфа.

Правда, теперь у каждого в подчинении по десятку — другому архиличей из числа наших бывших друзей (никогда я со своими теперь вечными рабами в друзьях не был, так что нисколько не сожалею, что обратил их в нежить). Многие даже собираются в их дворцы переехать. А мне мой скромный куда больше нравится. Пусть он и меньше, чем, например, у Видрафа, который сейчас у меня привратником у ворот стоит, и ни снег, ни дождь ему больше не страшны. Ха-ха, а каким аккуратистом при жизни был — чуть пятнышко на своей одежде заметит, так сразу переодеваться спешил, а теперь ничего, стоит вон, мокнет, ну, так ему и надо, не стоило против меня идти.

Но больше потерь нам нести нельзя. А то взбунтуются все эти корольки мелкие, да и эльфы еще не полностью покорены. Сидят в своих лесах. Хорошо мы их тогда пожгли вместе с их любимыми деревьями, но мало. Больше надо было. Одна надежда на оборотней. Эти пока нам служат, но тоже уже скалятся, твари, когда им какой-то приказ отдаешь, который им не нравится. Дроу так и вовсе ненадежны. Если бы не ритуалы «Подчинения», так уже давно пришлось бы их ради собственной безопасности перебить.

А все из-за этого старого упрямца Готлиба. Отказался отдать для великого артефакта жизни свою эльфийскую реликвию. Так мало того — спрятал где-то, а когда мы его окружили, еще и сжег себя, чтобы не стать архиличем и не выдать нам свое сокровище. Гадай теперь, куда он эту эльфийскую штуковину запрятал. А без нее никак. Только Рудольф спешит. Уверен, что реликвию (и как только эти тупые эльфы смогли такую создать?) можно заменить кровью «первородных». Сколько мы их собрали? Сотню или полторы? Вот сегодня Рудольф, перерезав им глотки, и постарается нам всем доказать, что он прав.

Я сильно сомневаюсь и боюсь, что результат будет совсем не таким, в каком Рудольф так уверен. Я над эльфами столько опытов провел, сколько ни один из нас. Да, есть в их крови энергия жизни, но она настолько тесно перемешана с природной, что выделить ее не представляется возможным. А это означает, что замена ею реликвии может привести к непредсказуемым последствиям.

Только Рудольфу, да и остальным, которых он убедил в своей правоте, этого не докажешь.

Как же не хочется ехать к нему в его имение, чтобы принять участие в ритуале! И отказаться нельзя. Сразу заподозрят, что я что-то затеваю. Уж очень после войны подозрительными мы все стали.