Думаю, они бы удивились меньше, если бы увидели Архангела Гавриила воочию.

— Прежде всего хочу вас предупредить, не стоит делать резких движений. Для начала сдайте своё оружие, вы арестованы. Вздумаете не подчиниться, я вас просто убью. Надеюсь, вы понимаете, что владеть винтовкой со штыком я умею, — я практически успокоился, так что больше не кричал, а говорил вполне спокойно.

Генералы сдали шпаги, Кириллов завязал им руки за спиной и проводил в спальню. Я вышел в комнату, которая расположена за коридорчиком, сейчас здесь никого не было. Осмотрелся, в углу за портьерой нашёл связанных камер-гусаров Сулимова, Ропщинского и Сагина. Они были связаны и без сознания. Память Павла подсказала, что дежурить должен был только Кириллов. Тогда зачем здесь находились эти трое? Я позвал Кириллова.

— Скажи мне, дружочек, сегодня твоя смена находиться подле меня, но что делали эти трое здесь? У них нет других забот?

— Вы сами велели им дожидаться здесь. Причину я не знаю, — ответил Кириллов.

Выудив, кое-что из памяти Павла, немного анализируя ситуацию, я стал склоняться к тому, что император сам инициировал заговор, своим поведением и отношением. Похоже самодур был ещё тот. Но главное реформы Павла были правильными, может не совсем своевременными. Правление Екатерины Великой раскормило дворянство до беспредельных границ. Павел понимал, что мать платила за возведение её на престол. Сам же надеялся в корне изменить ситуацию, только закончилось всё печальным результатом, царской болезнью под названием «апокалипсический удар табакеркой по голове» А ведь мне придётся разбираться со всеми его указами и реформами, а главное с дворянством. Ну прямо кризисный менеджер, чёрт побери.

— Приведи их в чувство, да начните наводить здесь порядок, — распорядился я, выглядывая в следующее помещение, на предмет проверки."

"Там никого не было. Я развернулся и увидел на стене большое зеркало, подошёл к нему. Не помешает рассмотреть себя подробнее. М-да. Внешний вид меня не то, чтобы разочаровал, но положительных эмоций не вызвал. Рост невысокий, метр с кепкой в прыжке. В прошлой жизни мой рост ровнялся ста восьмидесяти сантиметрам. Память Павла обижено указала, что рост императора 166 сантиметров. Это я уже для себя в сантиметры перевёл. В пядях, вершках и прочих мерах запутаться можно. Кстати, надо взять на заметку и поменять на метрические меры, например, как у французов. Нос курносый, глаза какие-то печальные. Обиженные что ли? Стоп! Мужчины не обижаются, они огорчаются. Так что прочь все подобные выражения. Я нахмурил брови, взгляд стал чуть суровее. Ну вот другое дело. Хотя лицо чем-то напоминает детское, будто у ребёнка отобрали конфету. Брутальным мачо не назовёшь, что не мешает иметь любовниц.