— Ты серьезно?

Вглядываюсь в его лицо, ищу признаки, что все не так, что это какой-то розыгрыш. Ну не мог же он настолько классно притворяться. А главное — зачем?

— Что ж тогда не довел до конца? — выкрикиваю от обиды. — Трахнул бы, формально имеешь право!

Ян резко выдыхает, сжимает пальцами переносицу.

— Может, выглядит все и не очень. Но я не думал, что ты захочешь чего-то после. А в тот вечер просто посчитал, что заходить далеко не стоит. Ты была перевозбуждена из-за препаратов, я всего лишь помог тебе с разрядкой.

Всего лишь помог…

Вспышки воспоминаний, что никак не складывались у меня в картинку, мелькают в мыслях.

Получается, он меня пожалел? Просто помог? И сегодня тоже? Из жалости дал мне кончить?

Медленно отступаю. Сейчас я не в силах больше разговаривать. Да и видеть его тоже не могу. Серебряков неотрывно смотрит на меня, а я чувствую, что просто распадаюсь на осколки.

Казалось бы, не было у нас клятв любви, но почему же тогда сейчас так больно? Почему?!

Эту ночь я сплю очень плохо. То и дело просыпаюсь, плачу, потом снова засыпаю. Мне мерещится, что я не одна в комнате. Потом думаю, что это какой-то бред.

Снова просыпаюсь, и снова засыпаю.

Только под утро сон становится более глубоким, так что просыпаюсь я ближе к полудню.

На телефоне вижу пропущенный от тети. Настроение — дрянь. Не хочется ни с кем говорить. Но вместо того, чтобы игнорировать Аню, набираю ее номер.

— Лапочка, как ты?

— Привет, вот только проснулась.

— Ой, прости. А я чего звоню-то? Отец твой сегодня дома и вроде не занят. Может, приедешь к нам в гости?

— У меня планы уже, Ань. Давай в другой раз, — отказываюсь, малодушно испугавшись, что она все поймет. А вот жалости мне сейчас точно не надо.

По ощущениям — внутри руины. Вроде бы и не успели построить что-то по-настоящему ценное, а чувствую себя как брошенка какая-то.

Так боялась этого брака, потом убедилась, что Ян нормальный, увлеклась, а в итоге снова получила щелчок по носу.

Получается, никогда он не воспринимал меня всерьез.

Дома сейчас только Макс. Ян снова уехал.

— Да не парься ты так, — говорит его сын. — Он вечно где-то по делам мотается. Такая работа. Давай, может, сериальчик включим?

Смотрю с тоской на Макса, развалившегося на диване, на елку, которую с такой любовью украшала, чтобы сделать праздник для мужа, чтобы это был наш первый семейный Новый год.

И так тошно становится.

— Нет, я к тете обещала заехать. Извини.

Решение принимаю молниеносно. Еще недавно я злилась на нее и на отца, а теперь, получается, еду, чтобы найти утешение. Да я просто сама последовательность.

Снова беру такси. Не хочу ехать с водителем Яна. Может, он и здесь где-то — стоит только позвонить, но этот протест буквально рвется из меня.

Мне одиноко, больно и тоскливо.