«Моя привязанность к ней пробивается даже сквозь стотонные глыбы безразличия ко всему миру, возведённые посредством нескольких лет непрерывного приёма лекарств»."

"«Мне всегда нравилось смотреть на женщин. Даже когда я был в невменяемом состоянии в больнице, я предпочитал, чтобы за мной ухаживала медсестра, а не медбрат. Но я уже давно перестал надеяться, что смогу испытать столь сильные чувства. Хочется ободрать кожу со своих рук, потому что в этот момент я не чувствую её прикосновений, но знаю, что чьи-то другие руки ласкают её».

«Я успел забыть, как это больно – не иметь возможности обладать женщиной, которую отчаянно хочешь».

Нет сомнений, он писал это не только для того, чтобы я узнала, хоть и понимал, что я в любом случае прочитаю. Он всегда говорил то, о чём думает, как бы это ни шокировало людей, особенно поначалу.

Заметно, что Олег не знает, как себя вести. Он нерешительно замирает в дверях кухни, поглядывая на приготовленную для него тарелку с кашей. Я оттягиваю воротник пижамы и показываю следы его любви. Кажется, он ещё больше смущается, убирает мокрые пряди с лица за уши.

Тогда я подхожу и целую в губы, а он отвечает на поцелуй.

Утро проходит по обычной программе, но, несмотря на это, на работу мы опаздываем. Наверное, дело в том, что Олег успевает потискать меня каждый раз, когда я прохожу мимо, на что уходит больше времени, чем можно рассчитывать. Пока я за рулём, он ведёт себя смирно, не мешая следить за дорогой, но как только мы заходим в лифт, снова обнимает, резко прижимая к себе, и подобно страстным мужчинам из мексиканских сериалов, чувственно проводит ладонями по моему телу, лаская бёдра, талию, грудь, через высокий воротник целуя шею.

Двери лифта открываются, и половина нашего проекта, ожидающая опаздывающую на утреннюю планёрку директоршу, замирает, таращась на нас. У некоторых от удивления отпадает челюсть. Олег опускает руки, а я поправляю платье. Он идёт вперёд, но я успеваю окликнуть, выходя следом:

– Олег, подожди, – задерживаю его за рукав. Он поворачивает голову, ожидая чего угодно, но не лёгкого поцелуя в губы. – До вечера, – говорю я.

Он широко улыбается, кивает и уходит по коридору в сторону кабинета системных администраторов, где пару недель назад ему, наконец, поставили стол.

– Так, чего ждём? – обращаюсь я к ошалевшей толпе. – В зал переговоров. – И, громко цокая каблуками, иду впереди всех.

Планёрку веду намного жёстче, чем обычно. Переполняющая меня энергия бурлит, бьёт через край. Хочется прыгать, жестикулировать, призывать к активным действиям. Невыспавшийся народ угрюмо смотрит на меня, мечтая вставить спички в глаза и подозревая, должно быть, что их начальница сама недалека от получения диагноза.