– Тебе стоило спросить, где я была, раз это так сильно тебя волнует, – говорит она, убирая за спину рассыпанные по плечам пышные волосы.

– Мы же договорились, что никаких требований и обид.

– Но ты обиделся.

– Это лично моё дело, не забивай голову.

– Мне приятно, что ты обиделся. – Она проводит рукой по моей щеке, очень нежно улыбаясь, смотрит будто с благодарностью.

Кажется, я опять забываю моргать.

– Олег, мне иногда кажется, что ты большой ребенок. В эти моменты становится не по себе, понимаешь? Ты мне нравишься, но…

– Аля, я не ребёнок, – терпеливо объясняю. – Просто из-за нейролептиков моя реакция несколько заторможена.

Я трачу на обдумывание мысли в несколько раз больше времени, чем нужно здоровому человеку. Иногда я понимаю, о чём был разговор только спустя несколько часов.

– Я знаю. Твоя прямота, твои рассуждения и непосредственность – всё это обезоруживает, понимаешь?

– Твой друг сказал, что быть с душевнобольным – то же самое, что с ребёнком? – спрашиваю я прямо, продолжая читать в её глазах ответы на свои вопросы раньше, чем она успевает что-то сказать.

– И он, и Катя, и Нина, и Света. Они все относятся к тебе хорошо, но никто не одобряет моего влечения.

Ты меня младше.

– На четыре года. И только. Аля, у меня могут случиться зрительные или слуховые галлюцинации, я могу не успевать следить за темой разговоров, но я взрослый мужчина, дееспособный, который вправе поступать так, как считает правильным. Когда ты со мной, ты не делаешь ничего плохого или незаконного, если тебя саму не смущает моя справка, конечно. И если ты меня не боишься.

Она приближается и целует меня сладко и нежно. Потом ещё раз, но теперь я отвечаю. Я думал, что растеряюсь, если когда-нибудь попаду в подобную ситуацию, но нет, не растерялся.

Инстинкты взяли своё – мне совершенно не требуются мозги, когда я её целую. Всё происходит совершенно естественно, натурально, по-настоящему.

– Ты колешься, – шепчет она, и я решаю, что буду бриться чаще.

Она гладит мои волосы, убирая с лица, а я – её плечи и спину, потом руки, грудь. Но уже не с целью подготовить к массажу, с целью расслабить для секса.

Аля раздевается сама, я только помогаю, стягивая пижаму и оголяя восхитительные формы, которые столько раз трогал через ткань, пока мы спали.

Смотреть на её грудь оказывается волнующе, ощущения сильнее, чем я помнил. Затем, уже лаская пальцами и языком её соски, чувствуя, как она ёрзает по моим вздыбленным штанам, я ощущаю себя полноценным, настоящим мужчиной, и это понимание пугает, правда, секундой позже безумно нравится.

Она сидит сверху, голенькая и прекрасная, я целую её шею так, как она любит, одной рукой лаская грудь, снова спину, бёдра… куда могу дотянуться, а пальцами второй играя с клитором. Она стонет сладко, искренне, эротично.