Что ты глаза вытаращила, птенец? У всех есть цифровой след, и надо быть дураком, чтобы его игнорировать.

— Ты так говоришь, будто это легко. И, — добавляю, понизив голос, — законно.

Баженов голос не понижает и слежки явно не опасается."

"— Законно. Мы ведь не будем муравья этого травить или, не дай бог, шантажировать, — говорит таким тоном, будто мы, не дай бог, только этим в своей жизни и занимаемся. — Просто поглядим. Пользователи сами выкладывают свои данные на обозрение, смотреть на них не воспрещается.

— А как же анонимность? Сайт ее так-то гарантирует.

Баженов не удерживается от улыбки:

— Отправляя что-то в интернет, ты делаешь это для всех и навсегда. У каждого сейчас есть ай-пи и сим-карта.

— И право на личную жизнь. Нет?

— Приватности, к сожалению, не существует. Личную жизнь сложно защищать. Увы, практически невозможно.

— Но ведь ты за это деньги получаешь.

— Да не напрягайся ты так сильно. Такое понятие, как личная жизнь, появилось, наверное, в прошлом веке. А до этого… Возьми, например, деревни, коммунальные квартиры, где все всё про всех знали. Да даже дворцы строились по такому принципу: чтобы добраться до нужного зала, приходилось пройти через десяток других и за всеми встречными тихонько подсмотреть. Людям скучно заниматься только своей жизнью. Крестьяне всегда знали, с кем и как спит знать. Ничего с того времени особо и не изменилось.

— С кем же спит муравей?

— Интересно?

— Нет! Мы больше не в деревне. И точно не во дворце. Мы в двадцать первом веке.

— Интернет — это самая большая деревня из когда-либо существовавших. И люди в ней жаждут внимания. Твой хейтер-муравей точно хочет, за последний месяц он настрочил тебе и твоим коллегам десяток рецензий, потратил кучу времени. Я вечером гляну, кто это и что.

Я понимаю, что совершенно не готова к такому повороту! Хватаю Баженова за плечо и сжимаю:

— Не надо. Это ужасно. Никогда так не делай. Пожалуйста — волшебное слово.

Он не вырывается, молча смотрит на мои пальцы, и я отпускаю.

— Извини. Я на эмоциях.

Небольшая заминка — и неуют врывается в зал. Между друзьями детства пролегает пропасть. Я внутренне ожидаю ссору, прекращение ужина, резкие слова. Демьян поднимает глаза, я слабо улыбаюсь и отправляю ему воздушный чмок.

Он медлит еще секунду, затем прищуривается:

— Точно? Я могу.

— Точно. Я знаю, что можешь. И ради меня сделаешь. Если попрошу. — Да.

— Это как-то… не знаю, неправильно. Пишет и пишет, его дело. Я буду выше. И буду лучше стараться. Однажды ему понравится моя работа.

— Ты чуть не расплакалась на моих глазах.

— И ты решил охранять меня в этой большой информационной деревне? Интернет-рыцарь?

— Инженер по безопасности я, блядь, или кто?

Мы улыбаемся друг другу, и накал лопается.