– Неужели Леонора и Барри? Вот здорово – когда дети сунут туда завтра руки, Леонора ударит их током, а Барри покусает!

– Нет, их здесь нет, – ответила Финни. – Только я, но у меня размах плавников два метра.

– Завтра нас здесь уже точно не будет, – решительно заявила мисс Уайт. – Исчезнем при первой же возможности. Ждите моего сигнала, ясно?

– Ной, Тьяго, идите к рифовому аквариуму, – спокойно посоветовал нам Барри. – Там ещё есть место, хоть и немного.

Немного? Странно, на схеме расположения он выглядел довольно большим.

– Рифовый аквариум в той стороне, – пропыхтел мальчик-маори, бегущий рядом со мной.

 – Барри прав – нам тоже надо превратиться. Как ты с этим справляешься?

– Средне, – сказал я, поспешно разделся, скомкал вещи и спрятал за кустом.

Ной повесил свой флаг на изгородь. Потом мы помогли друг другу перебраться через стеклянные стенки, плюхнулись в воду и нырнули. Я задержал дыхание, представил себя акулой и с облегчением почувствовал, как моё тело вытягивается и становится трёх с половиной метровой акулой. Справа и слева от меня рыбы в панике бросились врассыпную.

Но тут и Ной, который в обличье тёмного дельфина исследовал аквариум, вдруг с пронзительным свистом пронёсся мимо, словно слетел с катушек. Но не из-за меня.

– Тангароа, помоги мне, здесь косатка! – услыхал я его крик.

– Успокойся: косатка – это я, – проворчала наша учительница борьбы. Я увидел её огромный силуэт с другой стороны аквариума и услышал её сопение. – Внимание всем: ведите себя тихо, чтобы сторожа не заметили лишних животных.

Надеюсь, это сработает – а вдруг нет? Косатку трудно не заметить, особенно если она с трудом помещается в аквариуме! Надо было нам с мисс Уайт спрятаться в человеческом обличье.

Я медленно и бесшумно скользил по резервуару, стараясь не привлекать к себе внимания – и не слишком преуспел. Мне показалось, что из пещеры за мной коварно наблюдала мурена, а старый толстый каменный окунь, разевая рот, неодобрительно поглядывал на меня. Плевать."

"– Шари, с тобой всё в порядке? – прошептали мы с Ноем почти одновременно.

– Да… э… нет… а-а-а-а, ко мне лезут целоваться сразу два ламантина! – донеслось в ответ, и я обнаружил, что акулья пасть не умеет улыбаться.

Вот несправедливость! А дельфины, наоборот, выглядят так, будто всегда улыбаются, даже если на самом деле у них скверное настроение.

– Слушай, а почему ты не остался с Блю или Шари? – спросил я Ноя. – В бассейне с дельфинами тебе было бы безопаснее.

– Ну, ты наш друг, и я не хотел, чтобы тебя схватили, – пробормотал Ной. – Ведь ты в школе недавно – я не знал, сумеешь ли ты превратиться.

Я не поверил своим ушам.