Однако очень быстро мне стало ясно, что без специалиста не обойтись. Многие вещи требовали разъяснений. Так что я поручил Антону подобрать кого-нибудь, умеющего держать язык за зубами. Управляющий заверил, что устроит это за пару дней.

А утром за завтраком я увидел репортаж, в котором сообщили о трагической гибели Карташова.

— Причиной стал выстрел, произведённый его дочерью Юлией, — сказал ведущий новостей, пока за его спиной мелькали кадры дома главы профсоюза. — После чего девушка покончила с собой. Причины трагедии выясняются, но уже сейчас известно, что у господина Карташова в последнее время были плохие отношения с дочерью.

— Дайте мне телефон, — велел я слуге. — Немедленно.

Свечкин ответил практически сразу.

— Да, Ваше Сиятельство.

— В курсе, что Карташов убит?

— Так точно. Видел только что по телевизору. Как раз хотел вам позвонить.

— Его дочь застрелилась.

— Да, весьма печально. Зайти к вам?

— Если успеете.

Начальник разведки прибыл быстро.

— Вы знаете, почему девушка покончила с собой? — спросил я сходу.

— Такова была заложенная в неё программа.

— Но я не давал подобного распоряжения.

— Знаю, Ваше Сиятельство. Подозреваю, что Елагин проявил инициативу. Видимо, ему очень не хотелось оставлять свидетеля.

— Но она же ничего не должна была помнить.

— Я лишь предполагаю, господин маркиз. Никакого иного объяснения в голову не приходит. Разве что она ужаснулась содеянному. Но я в этом сомневаюсь.

— Выясните это, пожалуйста.

— Разумеется. Сегодня же займусь. Но смерть девушки в наших интересах, не так ли? Теперь она не сможет опровергнуть подлинность дневника.

— Она и не должна была. Это ведь было в программе.

— Возможно, Елагин не так уж уверен в своих способностях. Если окажется, что дело в нём, что мне предпринять.

— Ничего! — ответил я, подумав. — Что сделано, то сделано. Я просто хочу иметь ясность в этом вопросе.

Свечкин кивнул.

— Конечно. Что-нибудь ещё?

— Да. Когда выберут нового главу профсоюза, сообщите мне. Я должен с ним встретиться. Надеюсь, он окажется посговорчивей.

— Собрать на него информацию?

— Само собой. На этом пока всё.

Не то, чтобы смерть девушки меня расстроила или выбила из колеи. В принципе, такой поворот был даже лучше — тут Свечкин прав. Но я терпеть не могу, когда в мои планы вносятся коррективы. И, самое главное, получалось, что действия Елагина не были проконтролированы достаточно тщательно. По какой причине? Халатность нанятого агента? Или анимансер может делать то, что проконтролировать невозможно? Это стоило обдумать.

Как раз об этом я размышлял в школе, стоя в очереди в буфет, когда ко мне вдруг подошла Оля Тарковская — одноклассница с синим карэ.

— Извини, Коль, можно с тобой поговорить, когда пообедаешь? — спросила она.