Вот на нём и можно будет выступить с резкой критикой коммунизма. Благо, теперь я был сотрудником Тайной Канцелярии и мог говорить об этом.

Ещё через два дня меня посетил отец Адриан. Очень довольный тем, как обернулось дело с даосами.

— Должен сказать, ты превзошёл наши ожидания, сын мой, — проговорил он, когда мы расположились в гостиной за кофе с имбирным печеньем. — Архиерей и прочие столпы церкви в полном восторге. Меня уполномочили передать тебе наше удовольствие от сотрудничества. Даосизм потерял практически все позиции, храмы громят, монахов и священников закидывают на улицах тухлыми яйцами. Заведено уголовное дело на приход Ливея.

— Я рад, что смог вам угодить, — ответил я. — Надеюсь, церковь не станет вмешиваться в дела моего прихода, как и договаривались.

— Можешь быть спокоен. Всё в силе. Само собой. Не знаю, зачем тебе это нужно, но ты получил, что хотел. Но вернёмся к блестящей операции, которую ты провёл. Есть один вопрос.

— Догадываюсь, какой.

— Насчёт сына барона Френкеля. Его действительно похитили даосы?

— Полагаю, что да.

— Полагаешь?

— Лучше всего положиться на выводы следствия. Не находите?

Священник усмехнулся.

— Ладно, как скажешь. Главное, чтобы со временем из-за его смерти не появились проблемы.

— Никаких проблем не будет. Концы не найдут.

При этих словах мне вспомнилась Даша Беркутова. И сама Беркутова. Я, конечно, гримировался, но они видели меня множество раз и были вхожи в светские круги, хоть и не принадлежали дворянскому сословию. А значит, я мог однажды с ними встретиться. Узнают ли они меня? Особенно беспокоила в этом смысле девушка. Влюблённость делает людей чересчур внимательными.

— Я рад это слышать, — кивнул отец Адриан. — Если что, надеюсь, ты решишь вопросы.

— Не сомневайтесь. Церковь отношения к смерти Френкеля иметь не будет в любом случае.

— Это то, что я хотел от тебя услышать. Барон — один из самых преданных прихожан, и ссориться с ним нам не хотелось бы. Он довольно влиятельный человек.

— Мне с ним проблемы тоже ни к чему.

— Вот и хорошо.

Мы поговорили ещё с полчаса о вере и церковных делах прихода, будущем бизнесе, а затем священник уехал.

В течение недели я занимался поиском подходов к Туманскому, а также убеждал начальника Канцелярии, что разработка Неклюдова идёт полным ходом. Голицын проявлял нетерпение. В первую очередь, потому что ему нечего было доложить наверх. Становилось ясно, что нужно ускоряться, но это шло вразрез с моими планами."

"Антон договорился о встрече с журналистом с телеканала, так что в субботу после школьных занятий я принимал у себя в замке высокую девушку в деловом костюме, которая буквально закидала меня вопросами о самых разных сферах жизни. Её интересовало буквально всё.