Российская армия научила его многому, но еще больше он почерпнул в лагерях диверсионной подготовки — в Азербайджане, Грузии и в самой Чечне. Если в российском подразделении спецназа страх и нерешительность из него выбивали, а дисциплину вколачивали, то в диверсионных центрах выжигали огнем.

Сигнал «ко мне» одновременно прозвучал и для Зии Могуева, который видел работу своего товарища и даже успел по достоинству оценить ее. Не дожидаясь поддержки второй подгруппы, остановившейся в семидесяти метрах от этого места, чеченец быстро сократил дистанцию и юркнул в траншею, которая минутами раньше приютила Алексея Косицина.

Изготовив пистолет — не самый надежный «макаров» с механическим глушителем Сматча (но какой есть), — Могуев взвел курок."

"Солнце уже наполовину вышло из-за горизонта, его красноватые лучи скользили между сосен, берез, кленов, просачивались сквозь ивовые кусты и буйные тополиные побеги и давали небольшую подсветку на глаза стрелка. Зия бросил мимолетный взгляд на убитого спецназовца, когда занимал выгодную для выстрела позицию, оставаясь при этом незамеченным. Несколько сорванных Косициным веток со шлема спецназовца лежали рядом с его головой, склоненной набок.

Отчего страшная рана, казалось, скривилась в жуткой усмешке, продолжая выпускать кровавую пену.

В крайнем случае можно и выстрелить. Металлический щелчок поглотит влажный и в то же время морозный воздух; эта смесь невидимым туманом приподнималась над землей, тужилась подняться еще выше, к кронам деревьев, на которых начала пробуждаться жизнь: вспорхнула одна синичка, другая, очередь за кургузыми и ленивыми воробьями, которые просыпаются позднее других птиц.

На миг острые солнечные лучи закрыла быстрая тень, и тут же они снова брызнули в глаза чеченца, словно давая ему команду к активным действиям.

Рудгер понял, что его товарищ мертв, лишь в тот момент, когда слева от себя он уловил движение и круто развернулся в ту сторону. Хоть он и сжимал в руках автомат, но отчетливо понимал, что именно в эту секунду он, заряженный холостыми, не поможет. Именно в эти короткие мгновения ему приходилось отбивать атаку, а уже потом давить на спусковой крючок, поднимая на ноги товарищей на базе.

Из такого положения — стоя вполоборота к противнику — Рудгер не мог уклониться от удара ножом, он механически отпрянул от нападавшего, в падении пытаясь схватить его за рукав вооруженной руки и уже на земле провести завершающую фазу наработанной связки. Падая на бок, он уже крепко держал боевика одной рукой за рукав, а другой надавливал ему на предплечье. Тут же движением головы вбок каской ударил его в висок. Удар вышел несильным, но дал латышу возможность довести прием до конца.