Бросил так ловко, что не выдал своей позиции: палка, не издавая характерных подвывающих звуков, полетела в кусты, за которыми скрылся Рудгер. И когда Граф Дракула всем корпусом развернулся на шум и полностью показал свою спину, Косицин сделал решающий бросок в его сторону.

Якушин, одним плечом прислонившийся к стволу, инстинктивно подтянул под себя ноги и правой рукой вцепился в чью-то ладонь, зажавшую ему рот. В следующий миг он оттолкнулся ногами, спиной наваливаясь на противника с последующим уходом от удушающего приема или удара ножом по горлу. Имитирующего ножевого удара.

Удивительно быстро работал его мозг. Влад даже успел удивиться сноровке кого-то из «противодиверсантов». Но больше — слаженности всей группы сержанта Литвинова. Как они могли незаметно для дозора приблизиться к секрету, выбрать позицию и атаковать часового по всем правилам искусства разведчика? И явились на сутки раньше.

То единственное качество, которым обладает мгновение, — его быстротечность, — сменилось на прямо противоположное: оно буквально сочилось из глаз спецназовца — сосновой смолой, еле-еле, готовое навеки застынуть под первыми лучами солнца, которые золотистой косой отразились на клинке.

Клинок появился из-под руки, проплыл от одного глаза к другому, коснулся уха, рассекая его, и, словно находился в руках художника-садиста, начал обводить контуры скулы, проникая в горло всё дальше и дальше.

Он что, не понимает? Не понимает?!

Граф Дракула, придавив неизвестного всей тяжестью своего тела, уже не мог оттолкнуться, сейчас он просто сучил ногами, сбивая с коры ее шелуху.

...понимает?!!

Пропахав глубокую борозду в горле, клинок на выходе коснулся другого уха.

А ноги умирающего спецназовца перешли на иной ритм: они дергались в предсмертных судорогах.

24

Находясь в состоянии полудремы, когда до окончательного пробуждения остается час или два, лучше всего взбодриться. Иначе тягучий хвост усталости еще долго будет преследовать разламывающейся головой и общей слабостью. Какая в это время работа?

Миротворец, оставляя Ротвейлера досыпать и стараясь не разбудить остальных товарищей, осторожно вылез из укрытия и, подставляя лицо под предрассветные лучи солнца, потянулся. Заприметив в нескольких шагах чистый участок снега, присел подле него на корточки, расстегнул бушлат и умылся, прихватывая шею и бритый затылок; утерся рукавом и на минуту задумался.

Вот они, настоящие условия для настоящего солдата, действительно полевые, которые настраивают тебя психологически на другой лад: «Тебе никто ничего не привезет. Надейся на то, что у тебя под рукой».

Мельников обернулся: из землянки, как из танкового люка, вылез командир группы и прикрыл за собой щит с плотным дерном и жесткими стеблями прошлогодней травы.