Почему генерал Мельников приехал так поздно? Артемов вспомнил, над чем он совсем недавно размышлял: Миротворец, мол, был героем в Чечне, а здесь он никто. И слава богу, что никто.

Николай Александрович приехал, как и подобает генералу, неожиданно и, конечно, не зная, что его сын вместе с группой спецназа находится в рейде. Давно уже, между прочим, с 10 апреля. «Я бы сначала позвонил», — подумал Артемов, ценивший время. Однако быстро поменял свой взгляд: он рассуждал с точки зрения полковника. «Ах, как хорошо быть генералом!..»

Ну, как приехал, так и уедет.

Он подошел к окну, выходящему на небольшой плац, временно ставший парковкой для генеральской «Волги». С минуты на минуту он ожидал появления Мельникова. Он не видел, как Николай Александрович вошел в штаб, но хоть посмотрит на его «выход». Желания переброситься с ним парой слов не было. Во-первых, они не были знакомы. Во-вторых, отсутствовала причина. А причина тем временем подвигалась к Артемову всё ближе и ближе, облаченная в форму старшего офицера-связиста, несшего москвичу очередную радиограмму из штаб-квартиры ГРУ в Москве. Вот если бы генерал-майор Мельников приехал на несколько часов раньше, продолжил размышления полковник, — когда его сын был подозреваемым номер один, то вместо пары слов Артемов предложил бы генералу долгую и неприятную для последнего беседу. А впрочем, мог и отказаться от этой затеи.

Интересно, о чем сейчас говорят зам по воспитательной работе и командир части? О чем угодно, только не о проблеме, которая свалилась на голову полковнику Кондратову, — об этом руководитель учебного центра не был уполномочен распространяться. Это в его же интересах. Хотя Миротворец — это тоже проблема, свалившаяся на Кондратова месяцем раньше. Папа вывел свое чадо из-под ракетно-бомбового удара и нашел надежный блиндаж в виде учебного центра, находящегося хотя и не в ведении генерала, но под боком.

Артемов уже поужинал, выпил горячего чаю, грязная посуда осталась на столе. Когда открылась дверь кабинета, полковник, не оборачиваясь, сказал:

— Да, можете убрать со стола.

— Извините, товарищ полковник...

Михаил Васильевич обернулся, перед ним стоял старший офицер по связи и держал в руке листок бумаги. Он посмотрел на связиста как на предателя, как на «крота», которого он искал и в конце концов нашел. Надо-ел, ей-богу!..

— Что у вас?

— Радиограмма от Тимофеева. — Офицер приблизился и вручил полковнику депешу.

— Спасибо. Свободны. Попросите кого-нибудь убрать со стола.

Офицер кивнул и вышел.

""Вот если бы в радиограмме от генерал-полковника были такие слова: «Спасибо. Свободны»...

Ну, что там еще? Артемов не спешил прочесть сообщение, он нарочито медленно читал «шапку». Ничего интересного, точнее, полезного, ждать не приходилось.