— ""Дельта"", я «Кама-2», вас слышу, — ровным голосом ответил прапорщик. — «Дельта», ответьте «Каме-2».

Интуиция подсказывала Батерскому, что вызов «Камы» по радио напрямую связан с ним. Что-то произошло в части во время его отсутствия.

— ""Кама-2"", я «Дельта», слышу тебя. — Радист по голосу узнал Седова. — Прими радиограмму, «Кама». Кстати, где твой радист?

— В кусты пошел.

— ""Кама-2"", принимай радиограмму:

""Командиру РДГ

старшему прапорщику СЕДОВУ.

М-1491.

Первое: приказываю приостановить ранее поставленную учебную задачу."

"Второе: приступить к исполнению боевой задачи: взять под арест сержанта Литвинова, передать командование РДГ капитану Шарову, доложить по установленной частоте ваше местоположение и ждать транспорт для переброски групп в место постоянной дислокации.

Место и время высадки группы Литвинова: квадрат 311, в 9.15.

Полковник КОНДРАТОВ"".

— Как понял, «Кама-2»?

— Понял, «Дельта»: взять под арест сержанта Литвинова, доложить свое местоположение, ждать транспорт, передать командование РДГ капитану Шарову. Место и время высадки: 311 и 9.15.

— Подтверждение принято. «Каме-2» отбой.

«Что скажешь?» — глазами спросил Магомедов.

— Время, — ответил Батерский. — Время. Я и так подзадержался в центре. — Он перевел взгляд на Упыря. — С тебя причитается, Сева. Еще один сеанс связи. Прямо сейчас. Вызывай «тройку».

— Радиостанция на базе отключена. Она идет как запасная.

— Я тебе сказал: вызывай.

Седов вышел в эфир, однако радиостанция на «тройке» молчала.

— Ладно. А ты молодец.

В этот раз Батерский воздержался от приветственного, насмешливого и признательного хлопка. Для этого время тоже закончилось. Сейчас оно плетью вытягивало по чувствительным взмыленным бокам и гнало к временному лагерю, где остались девять, включая капитана Шарова, спецназовцев.

41

Когда Батерский с Батыем уходили из лагеря, в дозоре стоял Садко. Времени с тех пор прошло мало, так что Павла Садчикова вряд ли сменили, полагал Игорь. У Садко была выгодная позиция, а Батерскому на руку играло время, или он играл с временем. Он словно рассчитал всё таким образом, чтобы появиться в зоне видимости дозорного, когда серая пелена полностью заволокла горизонт; последние малиновые нити заката казались на этом мрачном фоне небрежной штопкой, словно кто-то наспех залатал порванный край неба.

Садчиков видел лишь смутные, расплывчатые фигуры, которые, не таясь, быстро приближались, как раз с той стороны, куда отправились на разведку его товарищи. Да, это они: вот кто-то просвистел сусликом: «Свои». Садко ответил таким же свистом: «Фью — Фью-ю-ю — Фью». «Вижу», то есть.