Акай и Тиль заполнили суточную норму кристаллов, Эллар отправил в Империю триста сфер переработанной маны и ежемесячный отчёт об уничтоженных вами аякаси, – на последнем предложении Лиен едва уловимо поморщился."

"Кеннар тоже не видел смысла в этих отчётах. Башня подчиняется ни кому-то из жалких людишек, возомнивших себя правителями… Башня подчинялась проклятью, созданному Богами. И чтобы освободиться от этого тяжкого бремени, от служения башни, Кеннар должен был хорошо выполнять свою работу. Он и выполнял. Век за веком, но ничего не менялось, всё чаще появлялись навязчивые мысли, что, может быть, уничтожить её? Её и всех людей стереть с лица столь удивительного мира. Пусть лучше будет вечность в пустоте.

Так было пока не появилась она…

Кеннар прошёл стеклянные витражные двери: в холле вспыхнули световые сферы, каждый его шаг эхом отражался от кристально-голубых стен. Снял сюртук, перчатки и бросил их прислужнику.

– От вас пахнет человеком, повелитель, – заметил он. Синие глаза на бледном узком лице сверкнули чернотой. – Вы хорошо повеселились?

– Неплохо, – хмыкнул Кеннар, поднимаясь по винтовой, созданной будто из голубого льда лестнице. – Подготовь купальню, я хочу смыть с себя эту вонь. И принеси вина, а после… я хочу кое-что обсудить. Собери всех в моём кабинете через час.

– Слушаюсь, мой повелитель, – Лиен поклонился и скрылся с глаз во всполохах лёгкой синей дымке…

Кеннар наслаждался прохладой горных рек, поступающих по водопроводу прямо в башню. Облокотился на край стеклянной прозрачной купели, пригубил вина, позволяя мыслям в своей голове лениво копошиться, пробуждая давние воспоминания.

Сумеречных драконов создала Богиня Агая. Из пепла, сумрака и кусочков своей плоти на свет появилось первозданное уникальное существо. Она наделила его крыльями, но вмешался младший шаловливый брат. Пролил в божественную чашу с её творением человеческую кровь, отчего драконы стали двуликими.

Сумеречные «дети» Агаи должны были быть оружием в её руках, нести разрушение и хаос, но вместе с человеческим обликом получили и чувства. Чувства, которых быть не должно. Драконы всё больше расстраивали свою «мать», не желали подчиняться, связались с людьми, но терпение Агаи закончилось, когда самый преданный и любимый ею сумеречный дракон… влюбился…

Кеннар распахнул глаза, не желая и дальше погружаться в вязкий омут воспоминаний. Кажется, с момента, когда Богиня уничтожила своих детей, оставив его одного, обрекая на вечное одиночество, минула целая вечность. Нет смысла сейчас думать об этом, ничего уже не изменится. Хотя…

Перед глазами встал невинный образ Эллы, и на губах Кеннара заиграла лукавая усмешка. Впервые появилась та, прикосновения к которой не вызывают мучительной боли и агонии.