Около входа замечаю людей, сгрудившихся возле громадной скульптуры. С ними Нита, сидящая в инвалидной коляске. Пересекаю ненужный теперь КПП. Реджи залезает на каменную плиту и открывает клапан в нижней части бака для воды. Капли превращаются в поток. И вот вода хлещет, разбрызгивается по полу, намочив штаны Реджи.

– Тобиас? – окликает меня Калеб, и я вздрагиваю от неожиданности. – Постой. Пожалуйста.

Мне не хочется смотреть на него. Он тоже скорбит по ней. Я не хочу думать о том, что она умерла ради этого жалкого труса. Но мне становится интересно, увижу ли я в его лице какие-нибудь ее черты. Я до сих пор ищу ее как безумный – везде и повсюду.

Его волосы грязные и взъерошенные, зеленые глаза налиты кровью, рот скривился.

Нет, он совершенно не похож на нее.

– Извини, – бормочет он. – Но это касается Трис. Она просила передать тебе перед тем, как…

– Давай покороче, а?

– В общем, она не хотела бросать тебя. Вот ее слова.

Наверное, я должен что-то почувствовать.

– Ах, так? – говорю я жестко. – Тогда почему она так поступила? Почему она не дала тебе умереть?

– Ты думаешь, я не задаю себе этот вопрос? – отвечает Калеб. – Она любила меня. Настолько, что держала меня под дулом пистолета, чтобы заставить ей подчиниться.

И он бежит прочь от меня. Что же, вероятно, так даже лучше. Я смахиваю слезы и сажусь на пол прямо посередине вестибюля.

Я понимаю ее. И то, что она сделала не является актом безумного самопожертвования. Я с такой силой тру ладонями глаза, будто хочу вдавить слезы обратно в череп. Нельзя позволять своим эмоциям вырваться наружу. Хватит. Какое-то время спустя я слышу неподалеку голоса Кары и Питера.

– Скульптура была символом постепенных изменений, – объясняет она ему. – А сейчас они выпустили всю воду разом.

– В самом деле? – с неподдельным интересом спрашивает Питер. – А зачем?

– Я тебе позже объясню, хорошо? Ты помнишь, где наша комната?

– Ага.

– Тогда возвращайся обратно. Кто-нибудь тебе обязательно поможет, спрашивай, не стесняйся.

Кара приближается ко мне, и я хмурюсь. Опять начнутся пустые разговоры. Но она лишь присаживается возле меня на пол.

– Что еще? – осведомляюсь я.

– Ничего. Знаешь, тишина – это прекрасно, – произносит она.

И мы оба молчим.

К нам подлетает Кристина. Она едва переводит дух.

– Быстрей. Они собираются отключить его.

Я содрогаюсь. Ханна и Зик находятся в палате Юрайи с тех самых пор, как мы приехали сюда. Но у него нет никаких улучшений, и лишь машина заставляет стучать его сердце.

Мы с Карой и Кристиной мчимся к больнице. Я не спал несколько дней, но не чувствую усталости.

Вскоре мы стоим около смотрового окна в палату Юрайи. С нами – Эвелин, которую Амар несколько дней назад забрал из города. Она слегка прикасается к моему плечу, но я отшатываюсь.