Мечтала о смерти. Может, то же самое чувствует и Калеб? Дескать, он в долгу передо мной и надеется на прощение?

Бреду по коридору с его радужными огнями, поднимаюсь по лестнице. Мне совсем не хочется терять Кристину, Кару, Мэтью. Они – мои друзья, а вот Калеб – нет. Когда я пришла навестить его во время моего посвящения, он был страшно удивлен. А я не собираюсь испытывать вину. Надоело. Я встречусь со всеми трудностями, которые встанут на моем пути. В глубине души я понимаю, что испытала облегчение, когда Калеб вызвался быть добровольцем, но я не намерена об этом думать. Тащусь к отелю, надеясь, что рухну в постель и усну, но в коридоре меня настигает Тобиас.

– Ты в порядке?

– Да. Хотя это странно, – отвечаю я, потирая лоб. – Я будто уже пережила траур по Калебу.

Однажды я сказала Тобиасу, что у меня нет семьи, а он ответил, что теперь сам будет моей семьей. Вот так все и случилось. Дружба и любовь настолько переплелись, что для меня между ними нет никакой разницы.

– Ты, наверное, знакома с теорией альтруистов. О том, что необходимо позволять людям приносить себя в жертву, даже если это представляется тебе эгоистичным. Это единственный способ показать тебе, что он тебя любит, – Тобиас прислоняется к стене. – Величайший подарок, который ты преподносишь другому. Ведь твои родители тоже умерли ради тебя.

– Не уверена, что им движет любовь, – бормочу я и закрываю глаза.

– Возможно, – соглашается Тобиас. – Но откуда бы взялось его чувство вины, если бы он тебя не любил?

Киваю. Я и сама люблю брата. Но все равно мне это представляется неправильным. Однако я успокаиваюсь.

– Сейчас неподходящее время, – продолжает он, – но я хочу тебе кое-что сказать.

Я мгновенно напрягаюсь. Что у него на уме?"

"– Я хочу поблагодарить тебя, – произносит он глухим голосом. – Помнишь, как нам сообщили, что мои гены – повреждены. Они продемонстрировали нам результаты тестов, даже я сам в это поверил, а ты – нет.

Он гладит меня по щеке.

– Трис, ты всегда утверждала, что я… здоровый.

– Ты и на самом деле здоров. – Я беру его за руку.

– Но никто больше так не считал.

– А между тем, ты – абсолютно нормален, заслуживаешь любви. Ты – самый лучший человек, которого я когда-либо знала, – шепчу я и едва не плачу.

Едва я успеваю договорить последние слова, как он целует меня. Страстно отвечаю на его поцелуй, притягивая его к себе за рубашку. Затем толкаю в дверь, ведущую в полупустую комнатушку рядом с нашей спальней, и захлопываю дверь ногой.

Так же, как я всегда считала его достойным лучшего, он всегда настаивал на том, что я сильнее, чем сама думаю. Наверное, именно на это и способна любовь: она заставляет тебя быть чем-то большим, чем ты являешься.

Он гладит мои волосы, перебирает пряди.