Несусь за ним, но вскоре теряю его в лабиринте халуп и остаюсь одна. Несмотря на мою альтруистическую реакцию сочувствия к людям, живущим здесь, меня охватывает страх. Если они прозябают в таких же безнадежных условиях, как наши бесфракционники, то мне есть чего опасаться.

Кто-то хватает меня за руку и тащит под один из алюминиевых навесов. Стены внутри затянуты синим пластиковым брезентом, который служит для защиты от дождя, на полу – фанера. Передо мной – невысокая худая женщина с измученным лицом.

– Не надо тебе там стоять одной, – бормочет она. – Они готовы наброситься на любого, неважно, молод он или стар.

– Кто?

– У нас в Округе полно всяких нехороших людей. Многие настолько обозлены, что способны убить любого, кого посчитают своим врагом. Впрочем, не все из нас озверели до такой степени.

– Спасибо за помощь, – благодарю я. – Меня зовут Трис.

– Эми. Садись.

– Мне пора, – возражаю я, – Снаружи – мои друзья.

– Тебе надо переждать. Сейчас наша саранча сбежится туда, и тогда ты сможешь подкрасться к ним сзади.

Ее речь звучит логично, я устраиваюсь прямо на полу. Пистолет упирается мне в ногу, а бронежилет настолько жесткий, что трудно наклоняться, но я делаю все возможное, чтобы выглядеть расслабленной. Раздаются чьи-то вопли. Эми отгибает уголок брезента и наблюдает за обстановкой.

– Значит, ты и твои друзья – не солдаты? – осведомляется она. – Вы из Генетической Защиты?

– Нет. То есть, они – да, а я – из города. Я имею в виду из Чикаго.

Брови Эми ползут вверх.

– Черт меня побери. Они закрыли эксперимент?

– Еще нет.

– Жаль.

– Почему? – хмурюсь я.

– Знаешь, девочка, Чикаго – это символ того, что кое-кто продолжает верить в необходимость лечения генетически поврежденных, которые и людьми-то не считаются. Так что извиняться за свои слова я не буду.

Не думала о проблеме Города в подобном аспекте. Мне, напротив, казалось, что Чикаго надо во что бы то ни стало сохранить. Странно, но прежде я не понимала, что само существование Чикаго вредит обитателям Округи и тем, кто не желает, чтобы их оценивали только на основании генетики.

– Ладно, – бурчит Эми, опуская брезент. – Ваши, вероятно, сейчас на северо-западе отсюда.

– Еще раз спасибо, – говорю я.

Она кивает мне, и я выбираюсь из ее импровизированного дома, фанера скрипит у меня под ногами.

Без остановки мчусь по узким проходам, радуясь тому, что народ разбежался еще при приближении нашего пикапа. Перепрыгиваю через лужи, – даже думать не хочу о том, что тут разлито. Наконец, оказываюсь в сумрачном закутке. Высокий худой подросток целится в Джорджа.

Группа людей окружает мальчишку с пистолетом. Вокруг валяется растоптанное и разломанное оборудование для наблюдения. Джордж замечает меня, но я быстро прикасаюсь пальцем к губам.