– Я подберу все материалы… Это будет гвоздь моей коллекции. Рядом со значком обязательно повешу его портрет и биографию…

Том Бэнкс ликовал.

– Это как медвежья голова, украшающая стену гостиной. Личный трофей.

– Или фетиш, – не удержался я.

– То есть? – Бэнкс пьяно мотнул головой.

– Не важно. Мне кажется, что вы несколько преувеличиваете значимость некоторых символов… Насколько мне известно, в самой России такие значки особенно не котируются. Я имею в виду – у коллекционеров. Мне кажется, вы, американцы, просто боитесь русских. Потому у вас такой интерес к любым атрибутам российской власти… Это как собирать нацистские кресты и кинжалы…

– Что ж, пожалуй! Империя зла и Третий рейх… Олицетворение грозящей опасности! Ведь добытый на охоте медведь ценится выше, чем какой-нибудь… козел, скажем.

«Сам ты козел», – подумал я. Но вслух ничего не сказал.

Было видно, что значок произвел на Бэнкса сильное впечатление. Он будто опьянел еще больше. Я вдруг понял, что он болен. Эта болезнь не диагностируется врачами, и от нее не придуманы лекарства, но она существует. Патологическая зависимость от собственных желаний – вот как она называется! Больной «подсаживается» на что угодно: марки, значки, деньги, игру, водку, женщин… И готов на все ради достижения цели.

Мне всегда жаль подобных бедняг. Хотя… Простите за цинизм, но работать с такими людьми – одно удовольствие.

– Однако я тоже хотел бы порадоваться новому приобретению, – потупившись, говорит Зигфрид Майер. – В смысле своему значку.

– О, конечно, конечно…

Бэнкс достал из кейса черный титановый кружок, со значением протянул мне.

– Теперь он ваш, мистер Майер."

"Я молча взял таинственный кругляш, замотал в салфетку и положил в карман.

Земной шар и эллипсы околоземных орбит, зловещий взгляд из темноты, серебристые спутники… Иероглифы секретных событий. Я готов был сорваться с места и бежать в свой отель, чтобы поскорее разгадать этот головоломный ребус. Но поспешность только вредит нашему делу. Так же, впрочем, как и любому другому. К тому же я всегда стараюсь выжать из удачно сложившейся ситуации все, что возможно.

– Спасибо, мистер Бэнкс! Прикасаясь к частице настоящего космического изделия, я испытываю подлинное вдохновение, которое поможет мне написать не одну книгу! Я очень вам признателен.

И вашим друзьям – Джону и Барбаре!

Бэнкс расплылся в улыбке.

– Наши чувства обоюдны, мистер Майер!

– А знаете что… – Я дотронулся пальцем до лба, словно меня озарило. – Я бы с удовольствием пригласил всю вашу компанию на порцию черных трюфелей и бутылочку «Шатонеф дю Пап». Конечно, если это не будет выглядеть навязчиво, поскольку с Джоном и Барбарой я не знаком…

– Они нормальные молодые люди, без церемоний, – успокоил меня Бэнкс.

– Отлично.