– Можешь пойти в подсобку для служек и подремать, – щедро предложила Анни.

– Нет, посижу с тобой.

– А можно, тогда пойду я? – сделала они просящие большие оленьи глаза. – Намедни матушке помогала колоть дрова, потом воду таскала, сил нет. Спать хочу, – жаловалась девушка.

– Иди.

– Ты это, – прежде чем удалиться, предупредила она, – ежели холодных потащат в погреб, не забывай двери открывать, или сама подсоби. Ты ж новенькая, должна везде успевать. Дверь в погреб в конце коридора, вона тама, – ткнула она пальцем, указывая направление.

– Холодные – это умершие? – спросила я.

– Да, они, – понизив голос до шёпота, закивала девушка. – Завсегда после полуночи много их.

Мои глаза расширились, а внутри проскочила неприятная волна дрожи. Чего ещё я не знаю об этом месте? Почему мне никто ничего в подробностях не рассказывает?

– Погоди, Анни, – притормозила я напарницу, – поведай обстоятельнее.

Девушка вздохнула, переступила с ноги на ногу, но потом, вернувшись на лавку, начала очень тихо, едва шевеля губами, рассказывать:

– Ты точна не из энтих мест, странная больно, простых вещей не ведаешь. Как дитё малое, – качала она головой. – Ночью приходит Стуйра и забирает слабых духом с собой. Лекари, конечно, пытаются их спасти, но чаще всего у них не выходит.

Слушая рассказ Гретты, я могла только изумляться дремучести местных. Какая Стуйра? О чём они вообще? Некомпетентность списывать на какой-то ночной злой дух? Бред!

– В общам, много страждущих кончаются за полночь, сама увидишь. Я пойду покемарю маленько."

"Девушка ушла, а я, закутавшись с головой в платок Гарры, думала. Надо что-то делать. Каким-то образом прорваться к больным и осмотреть самых тяжёлых. Хотя бы помочь чуток, таблетку дать, тот же парацетамол.

Как задремала – сама не заметила, в таком прохладном помещении неумолимо клонило ко сну. И я не выдержала, сдалась сладкой неге… Гулкий стук во входную дверь вырвал меня из забытья хлеще, чем ушат ледяной воды в лицо!

– Открывайте! Помогите! – кричали по ту сторону, а я, едва продрав глаза, метнулась к двери и с натужных хеканьем, отодвинула засов. Деревянная тяжёлая створка тут же распахнулась, я едва успела отскочить, чтобы не получить удар по лицу.

Внутрь влетел бородатый мужчина с круглыми ошалелыми глазами.

– Лекарка? – проревел этот бугай. Я было кивнула, а потом отрицательно затрясла головой. – Сыну моему плохо, – и протянул ко мне руки, и только сейчас я заметила в медвежьих объятиях тощего мальчика, закутанного в шкуры.

Вот что странно, детей в лечебнице не было. Их пользовали в другом месте, и это было совершенно правильно! Ещё бы беременных отселить, но что есть, то есть.

– Детей принимают в другом пункте, – сказала я.

– Я не местный, куда идти? – взревел он.