Глаза старика стали круглыми, как плошки, он забавно разинул рот, в котором, впрочем, я заметила неплохие зубы, и большая их часть была на месте.

– ОЛЦ, мы его так называем, – как-то механически объявил он, а потом голос его всё же задрожал от ужаса: – Тама пользуют бедняков и тех, кто не может позволить себе лечение в МЛЦ, то бишь в Магическом лекарском центре. Там эликсиры есть, волшебные которыя. Ну, в опщем, не повезло тебе, девонька.

– Она сама туда напросилась, – в дверях воздвигалась Гарра, я даже не услышала её шагов и скрипа дверных петель, уважительно посмотрев на тётку, улыбнулась ей, стараясь показать, что их слова меня вовсе не напугали. – Я дар речи потеряла, када она объявила об этом. Вашпе ужас! И возразить никак, раз желание уже озвучено.

– Ой-еей, – прошептал ошарашенный мужичок, вытаращив на меня глаза, – ёёё, – покачал он седой головой.

– А что вы в таком ужасе? Разве сами там не лечитесь? – спокойно спросила я.

– Так-то так, мы туда ходили как-то, но лучше б не шли, – хозяйка дома скинула свой тяжёлый длинный тулуп, стянула шерстяной платок и сполоснула руки в тазу, после чего подсела к нам во главе стола. – Давайте поедим, а потом поговорим.

Каша, приготовленная Красием, оказалась сытной и недурной на вкус, местный чай мне нравился всё больше, от него словно всё нутро согревалось и оттаивало.

Отложив ложку, бывшая телохранительница сиятельной особы размеренно заговорила, делая короткие паузы, чтобы я, наверное, впечатлилась и прониклась.

– Олц – это лечебница, как ты уже ведаешь, для бедных людей. Там ни за что платить не надо. Вот вроде всё звучит складно, да ладно, но… Старое здание, щели в полу и оконцах, ветер гуляет, как в открытом поле, грязь и крысы, плохие лекари, у которых из достоинств бумажка, что они прошли первую ступень целительского искусства. Дальше мозгов не хватило пройти. Все страждущие мёрзнут, и ещё сильнее хворают. Оттуда только ногами вперёд, но люд идёт, ибо более некуда податься, а умирать, сама знаешь, не готов никто.

Я молчала, переваривая услышанное. Не думаю, что там страшнее, чем в тех же поликлиниках, где сто лет в обед ремонту, хотя в последние годы многое поменялось в лучшую сторону, единственное, что врачей хороших сыскать стало сложнее, чем красивую клинику. А поумнее да поталантливее, уходили в частные кампании, где больше платили. Кушать хочется всем и всегда. Желательно ещё, чтобы и вкусно.

Старики притихли, внимательно следя за выражением моего лица.

– Градоправителю, получается, нет дела до этой лечебницы? – первое, что спросила я.