По привычке стучусь, но ответа не дожидаюсь и приоткрываю дверь.

Представшая картина заставляет на секунду забыть и о визите Морозова, и собственном раздрае. Замотанная в халат и с полотенцем на голове, Лия танцует без музыки. Вернее, музыка наверняка есть, но звучит она в наушниках. Её бедра игриво раскачиваются из стороны в сторону, глаза закрыты, на губах застыла расслабленная улыбка.

Я прислоняюсь к косяку и молча наблюдаю за ней, не желая спугнуть. Всё же она удивительная. Чуть больше суток назад пережила серьёзный стресс, а сейчас как ни в чём не бывало продолжает наслаждаться жизнью.

Во что значит крепкий стержень. Вернее, корни. Только на моей памяти ей столько пришлось пережить: смерть отца, смену места жительства, коллективную травлю, абсолютное непонимание матери, потом вот это…

— Привет… — Её разноцветные глаза распахиваются, и на мгновение исчезнувшая улыбка становится ещё шире. — А я шаманские хороводы вожу… Давно тут стоишь?

— К сожалению, нет, — я шагаю вперёд, чтобы поскорее оказаться ближе к ней и её запаху. — Мне нравится смотреть, как ты танцуешь.

— Приятно это слышать.

Я подхожу вплотную, и реакция следует незамедлительно: пахнущее ванилью тело прижимается ко мне, тёплые руки обвиваются вокруг шеи.

— Я быстро высушу волосы и всё, — шепчет Лия, вставая на цыпочки. — Даже краситься не буду.

Я борюсь с желанием запустить руки ей под халат, чтобы проверить, насколько горячая под ним кожа, и целомудренно перемещаю ладони на поясницу.

— С ужином придётся немного повременить. Приехал Станислав Олегович. Сейчас они с отцом разговаривают внизу.

Лицо Лии становится растерянным.

— А для чего он приехал? Это плохо, да? — Высвободившись из моих рук, она отступает назад. — Есть шансы, что он хочет принести извинения за то, что вырастил сыночка-мудака?

— Сомневаюсь. Судя по голосу, он недоволен. Отец сказал, что им стоит поговорить наедине и пока не нужно вмешиваться.

— Тогда он точно не челом бить приехал. — Расстроенно глядя перед собой, Лия садится на кровать. — Но если станет на тебя наезжать, я, не раздумывая, пойду писать заявление. Что для этого нужно? Свидетели и мои показания? Следы насильственных действий? Они есть… — Она задирает рукав халата, демонстрируя несколько пожелтевших синяков на предплечьях.

Я разглядываю их, ощущая, как снова ускоряется пульс. Вина? Да черта в два. Если уж меня и сейчас потряхивает при виде этих следов, то что говорить про ту ночь.

— Надо дождаться окончания разговора. Потом будем думать, как поступить.

Стащив с головы полотенце, Лия швыряет его на подушку. На её лице снова появляется улыбка.

— Как всё-таки хорошо, что ты такой рассудительный. Я бы, наверное, прямо сейчас спустилась на первый этаж и разнесла бы этого горе-папашу.