– Пришвин сделал вид, что обиделся. – Ну да ладно. Коржик лежал у забора за ночным клубом.

– Каким?

– У нас их так много?

– За «Стелсом»?

– В точку. Его нашли патрульные…

– Мертвого? – быстро спросил Игорь.

– Нет, бляха, отдыхающего после трудовых будней! Конечно, мертвого.

– Что-нибудь еще? Какие-нибудь особенности повреждений?

– Да. Кстати, какого черта я должен тебе все это рассказывать? Ты даже у нас не работаешь.

– Бутылка.

– Фу, как пошло! Две. И не водки. Я думаю, на пару бутылочек коньяка я здесь наговорил…

– Если не перейдешь к делу, на пару сломанных ребер точно наговоришь! – Игорь терял терпение.

Раз друг так разговорчив, значит, у него что-то есть.

– Ладно, к делу. Повреждения у Коржунова в основном внутренние. Он сгорел изнутри. Что становится закономерным.

– В каком смысле? – не понял Савельев.

– Он третий. Первым был Курагин…

– Он что, умер?

– Да, сегодня утром. Как он еще жил эти несколько часов… Кокон. Их тела напоминали яичную скорлупу. Ну, ты понимаешь… Когда в яйце делаешь две дырочки и выливаешь внутренности. Вроде бы яйцо целое, а внутри ни шиша.

– Ты сказал, Коржик третий. Кто второй?

– Суриков. Ну, тот, которого мы нашли у кабинета…

– Помню, – сказал Игорь.

Савельев понял, что ни черта не почерпнул из разговора с этим любителем коньяка. Две бутылки за то, что Пришвин сравнил Коржика с выскобленной скорлупой, – слишком большая плата.

– Игорек, есть еще кое-что.

Ну, может, хоть бутылку отработает.

– Ночью в клубе погибла девушка. Ты уже думаешь, где у нас продают хороший коньяк?

– Не тяни.

– Ее разорвало, будто грелку в руках Турчинского.

– Что, просто так? Электричество?

– В ночных клубах полно электричества.

В этом-то все и дело. Она вела себя как полоумная. «Стелс» же находится в одном из цехов завода. Ну и есть там места, где кабели идут прямо по стенам. Она оторвала силовой кабель и впихнула его себе…

– Ну что ты там? Говори.

– Ну, ты понимаешь.

– Костя, давно ты стеснительным стал?

– Ну, запихнула его себе в промежность.

– Вот, хороший мальчик. – Несмотря на то что Игоря развеселила скромность друга, он почувствовал, что нервничает. Во рту пересохло – первый признак. – Теперь скажи мне, хороший мальчик, имя этой плохой девочки.

– Антонина Деревянко, – на одном дыхании произнес Пришвин.

– Спасибо, друг, – произнес Игорь и нажал отбой.

Достал список из десяти фамилий. Перечитал их все, аккуратно зачеркнул Деревянко и положил список в карман. Следующая фамилия была «Кулешов».

Что ж, Кулешов… Надо заехать за Костиком. Для солидности, так сказать. Люди охотней открывают ментам, чем частным детективам.

* * *Маша вошла в кабинет физики и осмотрелась. Привычной суеты не было.