– Убей эту шучку! – старик ткнул свободной рукой в сторону девушки.

– Ее никто не тронет! – зарычал Савельев, завел девушку за спину и направил пистолет сначала на бомжа, а затем на Тутуева.

Пришвин тоже направил пистолет на Володю.

– Нам лучше никого не убивать, – прошептал Костя.

– Ты это вот им шкажи, – старик кивнул на тела Колтуна и Кулешова и захихикал.

– Заткнись, сука! – Савельев дернулся в сторону бомжа. – Заткнись!

– Отец, зачем тебе она? Когда все закончится, ты и сам сможешь… – Вова не мог подобрать слов. Он едва сдерживался, чтобы не выхватить кнопку и не вдавить ее. Он ненавидел эту мразь, засевшую в старике.

– Да, пожалуй. Шинок…

Игорь в два шага преодолел расстояние до Тутуева, схватил его за шею и приставил пистолет к виску.

– Слазь со стула, – произнес Савельев. – Слазь, а то…

– А то что? – улыбнулся старик.

– Я вышибу мозги твоему сыну! – твердо сказал Игорь.

– Не надо! – крикнула Маша.

– Надо, Маша! – Пришвин схватил ее за руку и притянул к себе. – Надо делать хоть что-то.

– Убьес моего шина? Убивай.

– Что? – в унисон спросили Савельев и Пришвин.

– Убивай, – повторил Электрик. – Я его никогда не любил. Маменькин шинок.

В следующий момент Тутуев, воспользовавшись замешательством Савельева, вывернулся и отобрал у него оружие. Он наставлял пистолет поочередно то на Пришвина, то на Савельева.

– Так надо, так надо, – шептал парень и отступал.

– А-а, шопляк, ты выпуталша. Ты радуес папу.

– Заткнись, козел. Маменькин сынок, говоришь?

– Шинок, это же я так…"

"– Ты думаешь, я тут расстилался перед тобой из любви к тебе? Ха! – Володя театрально хохотнул. – Да плевать я хотел. У меня только один отец – Сергей Иванович Тутуев! Понял, мразь?! Не убийца по прозвищу Электрик, а человек, не способный даже прикрикнуть на ребенка.

– Так для чего же ты штаралша? – У человека в кресле ни на секунду с лица не сходила улыбка.

– Для того, чтобы, сука, запечатать тебя, как джинна, в херову бутыль и зашвырнуть туда, где тебя никто не найдет.

Электрик все понял. Он дернулся. Ремни на руках затрещали, но выдержали. Кнопка отлетела к ногам Тутуева.

– Ты не шделаес этого! – крикнул старик охрипшим голосом.

– Уже сделал, – сказал Тутуев и надавил ногой на красную кнопку. – Прощай, папаша!

Свет моргнул. Раздался хлопок, и по помещению поплыл размеренный гул. Будто над комнатой проходила высоковольтная линия. Из соседнего помещения едва доносился звук работающего двигателя.

– Шучонок, ты еще пожалеес! – взвизгнул Электрик и дернулся.

Его затрясло, розовая пена потекла по подбородку, глаза вылезли из орбит. Вместо Добряка на кресле появился Димка Колтун, потом Юрка, Пашка, Оля, дядя Саша… Люди менялись с каждой судорогой. Игорь даже увидел маму и папу. Тварь показывала всех, кого убила.