Всю жизнь, по крайней мере, что помнил Владимир, его отец (а его ли?) работал водителем. То есть человек водит машину, возможно, он даже ас в этом. Да что там? Он бог вождения! Но только вождения, а что касалось электричества, этот самый бог был словно ученик первого класса начальной школы, каким-то чудом попавший на лекцию по основам электродинамики. Даже чтобы повесить люстру, он звал кого-то с работы.

Я шлусаю тебя, шинок!

Очень интересный у него выговор. Мужик шепелявил, и что-то подобное Вова уже слышал. Он вспомнит потом, обязательно вспомнит.

Тутуеву иногда казалось, что он находится как во сне. Будто видит свое тело откуда-то со стороны. Им кто-то управляет. Он даже не мог вспомнить, когда, откуда и, самое главное, зачем сюда пришел Димка. Вова хотел было спросить, но вовремя остановился. Потом насмешек не оберешься. Раз он здесь, значит, так надо. Тем более он шарит в электрике. Еще одна пара рук не помешает.

Вдруг Колтун дернулся и уронил пассатижи. Они с звуком, похожим на выстрел, упали на бетонный пол. Вова дернулся, окончательно очнулся ото сна и произнес:

– Тисэ, мысы! Кот на крысэ!

* * *Игорь хорошо помнил, где находится этот самый «Дом монстров». Он даже вспомнил, что именно так они его и называли в детстве.

За несколько десятилетий своего существования здание вросло в землю практически по окна первого этажа. Дом будто цеплялся за последнюю возможность пожить без обузы – людей, снующих по нему. Если пожить всемогущий человек ему позволил, то от полного своего присутствия так и не избавил. Формально здание было пусто уже лет двадцать. По крайней мере, сколько Игорь себя помнил, ДК пустовал. Двухэтажное здание стояло на холме в окружении леса и злобно взирало пустыми глазницами окон на снующих по улице Чапаева людей. Оно ненавидело их и ждало с нетерпением, когда кто-нибудь попадет в его стены."

"Савельев боялся в него заходить и тогда, в детстве, и сейчас, когда, казалось бы, все страхи позади. Он боялся не отрезанных голов. Он боялся неизвестности, которую хранит злополучный дом. И, дожив до тридцати лет, Игорь прекрасно знал, что дом сам по себе не может являться воплощением зла. Люди делают вещи злыми или добрыми. Электрик был злым, поэтому Дом культуры стал таким же. Хотя теперь ведь никто и не вспомнит, что именно здесь впервые посмотрел «Три тополя на Плющихе» или «Полосатый рейс», впервые поцеловался под лестницей, впервые пригласил девушку на танец. Все было здесь, до тех пор, пока была страна, в которой он родился.

Игорь не лез в политику, но у него сложилось такое впечатление, что с развалом Союза начала вылезать вся мразь, до этого загнанная в угол. Начали закрываться ДК, потом заводы. Люди без работы заскучали. И тут эти самые людские пороки полезли наружу.