Оглушающая тишина старого кабинета напоминала не покой, а подготовку к чему-то важному. Тяжёлые шторы поглощали дневной свет, и лишь камин разбрасывал по панелям из красного дерева золотые отблески. На массивном столе — бокал коньяка и несколько тонких папок.

Граф Сергей Петрович Корнеев сидел во главе стола, чуть наклонившись вперёд. Он листал один из отчётов, как будто там были цифры, известные ему ещё до того, как бумага попала на стол.

— Оборот за двадцать лет, — сказал он, не поднимая глаз, — порядка двадцати, может, двадцати пяти миллиардов. В год — около миллиарда двухсот.

Барон Игорь Иванович Румянцев, стоявший у камина, позволил себе короткую усмешку:

— Сорок процентов — чистая прибыль. Пятьсот миллионов, плюс-минус.

— И даже по той четверти процента, что мы… великодушно внесли в договор, — продолжил граф, медленно вращая бокал, — это около миллиона двухсот тысяч в его карман ежегодно.

Барон тихо хмыкнул:

— Сейчас он живёт на две-три тысячи в месяц и не дохнет. Даже дружина у него есть. С такими деньгами он… зашевелится.

— После этой мелочи у нас остаётся примерно полмиллиарда, — граф положил лист на стол. — Тридцать шесть миллионов — мои. Пятнадцать — твои. Всё остальное уходит герцогу.

Барон пустил кольцо дыма в сторону камина:

— И это только белая бухгалтерия.

Граф поднял взгляд.

— Герцог проведёт через завод всё, что нужно провести. Артефакты, осколки, редкие части. На бумаге — лом. На деле… — он чуть качнул бокалом, и янтарная жидкость поймала отблеск огня, — рынок, о котором не пишут в газетах.

Барон кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде понимания.

— Значит, — негромко сказал граф, — нужен повод. Что-то, что даст нам завод официально… без лишних вопросов."

"— И чтобы он сам решил, что это лучший выход, — добавил барон.

Граф чуть усмехнулся и вернулся к бумагам, как будто разговор уже был завершён.

И тут раздался телефонный звонок. Несколько коротких слов разговора.

— А вот и повод. — ухмыльнулся граф.

Пресс-конференция наше время

Граф сделал полшага вперёд, выпрямился и обвёл взглядом толпу:

— Мы хотим, чтобы всё прошло честно, открыто и по закону. Наше предложение — не принуждение, а забота о безопасности края и о достойной жизни владельца земли.

Барон Румянцев кивнул, подхватывая:

— Мы не стремимся оставить барона Мечева без средств. Напротив. Мы предлагаем щедрую компенсацию — триста пятьдесят тысяч рублей.

Граф чуть улыбнулся, как будто это была редкая и благородная уступка:

— И не разом, чтобы не перегрузить казну, а равными выплатами в течение пяти лет.

— Так он сможет без спешки устроить свою жизнь, — продолжил барон, словно речь шла о старом друге. — Купить жильё в столице, обеспечить себе спокойствие.