Вытершись, я достал из шкафа свежую тёмную рубашку и брюки, оделся, застёгивая пуговицы с привычной механичностью. Взял с тумбочки клинок. Пальцы сами потянулись к эфесу. Я повертел его в руке, чувствуя знакомый, почти уже привычный вес. Теперь, похоже, он будет всегда при мне. Лишним точно не окажется.

Повесив клинок на пояс, я ещё раз проверил, всё ли на месте, и направился к двери. Столовая ждала, и, возможно, за обедом удастся перехватить кого-то, с кем стоит поговорить.

Коридор встретил тишиной, мягкой и спокойной, без следа утренней суеты. Запах дома — сухая древесина, тёплый камень и тонкий привкус старого воска от натёртых перил. Спускаясь по лестнице, я ощущал, как мышцы ещё помнят напряжение дороги, а кожа — горячие струи душа.

У поворота к столовой я заметил, что двери распахнуты, и заглянул внутрь. Стол был сервирован — белоснежная скатерть, тонкая посуда, ровно выложенные приборы. Но на тарелках пусто.

В стороне мелькнула девочка-служанка. Увидев меня, она замерла, словно не ожидала встретить, а потом, спохватившись, почти бегом устремилась в сторону кухни. Видимо, никто не рассчитывал, что я появлюсь так скоро. Обычно после работы с Эхо барон — а теперь и я — мог пропадать почти сутки, и обед готовили лишь к вечеру.

Я прошёл к торцу длинного стола и сел в кресло во главе — туда, где по памяти барона он всегда садился сам. Это было естественно, почти машинально, как жест, который не требует обдумывания. Передо мной тянулась полированная поверхность, отражая блеск приборов.

Где-то в глубине дома глухо стучали кастрюли, и быстрые шаги служанки уже растворялись за дверью кухни. Было очевидно, куда она направилась — сообщить, что господин проснулся и его следует накормить. Я чуть улыбнулся. Похоже, сейчас весь дом мобилизуют под одну задачу: сделать так, чтобы я сел за стол и ушёл из-за него сытым и довольным.

Представил, как на кухне начинают шевелиться — кто-то спешно нарезает, кто-то несёт тяжёлую кастрюлю, третий подгоняет остальных, чтобы всё подали горячим. Это было даже забавно… но вместе с тем напоминало о привилегии, к которой стоило относиться серьёзно."

"Я откинулся на спинку кресла и позволил взгляду скользнуть по длинному столу, уходящему к противоположной стене. В голове крутилась мысль, успею ли я сегодня всё-таки съездить к заводам. Может быть, стоит выбрать вечер — когда все будут уставшими, и внимание к моим перемещениям ослабнет. Или наоборот, выехать утром, когда люди ещё свежи, полны сил и не раздражены мелочами прошедшего дня. Оба варианта имели свои плюсы, и я взвешивал их, представляя, как это впишется в обстановку.

Размышления прервал лёгкий скрип дверей. В столовую вошла тётя Таня в чистом фартуке, держа тяжёлый поднос.