— Ну чего ты, Ксюш, чего испугалась? — улыбаюсь своей красе ненаглядной, бесконечно бы на нее смотрел и из рук не выпускал. И как я так втрескался?

А она взгляд потерянный отводит, руками мою футболку комкает, явно ища правильные слова в своей чудесной, полной воинственных тараканов головке.

— Я не знаю, что сказать, я…

Затыкаю ей рот, как умею, самым правильным, а главное, действенным способом. Просто целую ее, чтобы расслабилась, она всегда расслабляется, мне отдается, вся, без остатка. И я не знаю, что это: химия, физиологии — не важно. Главное, что Ксюша ко мне тянется, что меня хочет и мне сопротивляться не может.

Все остальное вторично, решаемо.

— Не надо ничего говорить, малыш, я ответных признаний от тебя не жду.

— Не ждешь? — недоверчиво.

— Не жду, во всяком случае пока, — усмехаюсь, потому что она явно выдыхает с облегчением, дурочка моя. — Скажешь потом.

— Потом? — кажется, она все еще под впечатлением от моего внезапно прорвавшегося наружу признания.

— Когда полюбишь, — подмигиваю ей, — а ты меня полюбишь, Ксюш, — отхожу назад, выпускаю Александровну из объятий.

— А ты самоуверенный, да? — улыбается смущенно.

— Нет, Ксюш, просто я настолько офигенен, что у тебя никаких шансов.

Она смеется, так открыто, так заразительно, век бы смотрел.

— Так, Александровна, я там видел в холодосе помидоры с огурцами, так что, раз уж ты такая активная, на тебе салат. А мне надо позвонить.

Она кивает, а я разворачиваюсь и выхожу из кухни, иду в прихожую, из кармана куртки достаю телефон и набираю нужный мне номер. Длинные гудки раздаются из динамика, и лишь спустя несколько долгих секунд я слышу голос на другом конце «провода».

— Неожиданно, — не здороваясь, произносит Кир. В голосе слышится усмешка.

— Ага, я весь такой непредсказуемый.

— Ты по делу?

— Голос твой услышать хотел, — посмеиваюсь, слушая, как глава семейства, видимо, в очередной раз справляется с подгузником.

— Слава, я сам в состоянии его помыть, иди, блин, уже ляг, — кажется, я не вовремя, — так что ты там говорил, давай по-быстрому, я немного занят.

— Мне помощь твоя нужна, не по телефону только.

— Что-то случилось? — надо же, беспокоится обо мне."

"В общем-то, я ему бесконечно благодарен за то, что мозги мне вправил.

Он вообще для меня много сделал. Я же тогда никого не слышал, и не хотел слышать, а его пришлось, заставил, аргументы у него уж больно убедительные были. А потом он со мной бухал, естественно, после наступления моего совершеннолетия. И слушал меня, долго и внимательно, пока я, ужравшийся в стельку, размазывал сопли по забору. Надеюсь, об этом позоре в моей биографии никто и никогда не узнает.

— Нормально все, просто мне нужны деньги, много.

— Сколько? — и даже вопросов не задает.