— Вот и катитесь к чертям, а если вы и дальше будете за мной следить — нет, я не буду говорить Вере, какой вы «ответственный работник», — я скажу отцу, что вы ко мне приставали и пытались изнасиловать. Подло, да, и некрасиво? Не спорю. Но я не совсем хорошая и правильная девочка как всем казалось.

Во мне сейчас столько злости и ненависти, она разъедает кислотой все то хорошее, что было во мне.

Виктор лишь немного меняется в лице, напрягается, но смотрит так же открыто, холодным взглядом, лишь желваки играют на скулах. Высокий, крепкий мужчина, я практически считала его другом.

Вот это самое мерзкое и обидное.

Не знаю, о чем он сейчас думает, но отходит в сторону, давая мне пройти.

— Не надо говорить такое вслух, Мария Владимировна, мысли — они материальны.

Словно удар в спину, а еще это было сказано с такой интонацией, что по спине прошел холодок.

К черту и его тоже. Хочу написать Денису сообщение или позвонить, но не делаю это — вдруг и правда все прослушивается? Но уже поздно путать следы, они и так знают, где живет Константинов, а еще хуже, если папа захочет, может ему навредить, а виновата буду в этом я.

Выхожу на проспект, до дома Дениса всего несколько остановок, надо остыть и подумать, как быть дальше.

Иду быстрым шагом, запахивая на груди куртку, волосы выбились из пучка, распускаю их.

Захожу в подъезд за девочкой с рюкзаком, нервно сжимаю кулаки, когда еду в лифте, несколько раз нажимаю звонок, но я даже не посмотрела, стоит ли машина Дениса во дворе.

Дверь открывается, улыбаюсь, зная, что Денис будет раз меня видеть, но тут же делаю шаг назад, радость проходит, когда перед собой я вижу девушку. Блондинка в банном халате моего мужчины вытирает капли воды со лба, она только вышла из душа.

Мы смотрим друг на друга. Молчим. В ней нет агрессии, в голубых глазах интерес. Кто это? Может сестра Дениса или родственница, я совсем ничего не знаю о нем.

— Я вас слушаю.

— Мне нужен Денис.

— Денис Олегович?

— Да.

— А вы кто?

— А вы?

Не могу сдвинуться с места, в груди давит, кажется, что моя душа сжалась в комок и рухнула с высокого обрыва.

— Я-то жена, а кто ты? Еще одна студенточка моего любвеобильного мужа?

А вот это было еще больнее, чем слова папы, его недоверие, слежка и скрытый контроль.

— А ты пока еще жена, так? Или еще не знаешь о разводе? — Меня трясет так, что, кажется, слышно, как стучат зубы. Но я не позволю этой особе называть меня «еще одной студенточкой».

— Сегодня мы разводимся, завтра миримся, это семейная жизнь, дорогуша, но откуда тебе знать о ней, в твоем возрасте мысли одни: как лечь под красивого мужика и раздвинуть ноги, думая, что он будет с тобой навсегда.

Она все говорит, говорит, совсем не повышая голос, словно это не впервой у нее в жизни, вот так разгонять навязчивых девиц мужа.