А потом мы, как великие конспираторы, долго целовались за три улицы от университета.

Щеки начинают гореть, а пальцами не могу разблокировать телефон, чтобы прочесть от него сообщение. Как вспомню, что было между нами за эти пять дней, начинаю возбуждаться, а еще скучать по своему мужчине, хотя расстались десять минут назад.

— Говорят, вирус какой-то подцепил, но сегодня уже выздоровел. Я ему звонила все время, может что надо — чисто по-человечески: там, лекарства, стакан воды подать.

— Ну и заодно в постель к нему залезть, — не удержалась, да еще так со злостью получилось это сказать.

— А вот меня, кстати, кто-то опередил, — Сима переходит на таинственный шепот, оглядывается по сторонам, снова смотрит на нас с Верой.

— Это как? У него кто-то есть, ты видела? — Вера спрашивает также шепотом.

А я напрягаюсь, по спине течет холодный пот, словно я пойманная за руку воровка в магазине. Наши отношения пока должны оставаться тайной, я прекрасно это понимаю, афишировать отношения «преподаватель-студентка» совсем не время и не место.

— Сапрыкина Ирка с параллельного потока, ну, та, что в том году на мотоцикле чуть не разбилась, видела его в парке с какой-то девицей, говорит, они целовались как ненормальные.

— И что, она знает эту девицу? — Вера за меня задала вопрос.

— Говорит, не успела разглядеть.

Вздыхаю с облегчением, но Сима выглядит так, словно открыла всем великую тайну и сейчас разверзнутся небеса.

— Сапрыкина великая сплетница, после тебя — вторая у нас в универе. Она той зимой сочиняла, что у нее объявился богатый отец, который якобы не знал о ее существовании все эти годы, и скоро она переезжает в Лондон.

Ставлю Симку на место с ее фантазиями и сплетнями, но надо быть осторожными и не целоваться в общественных местах. Хотя, вот если признаться самой себе честно, меня эта конспирация даже заводит, запретный плод, как говорится, очень сладок.

— Ну не знаю, я склонна ей верить.

Улыбаясь, читая сообщения Дениса, их уже пять за десять минут.

«Маня, я уже скучаю».

«Хочу снова твои сладкие губы».

«Мозги совсем не варят, как закрою глаза, а там ты голенькая».

«Может, я на самом деле болен?».

«Хочу тебя… показать как?».

— Сумасшедший.

Кажется, сказала это вслух. Прикусила губу, отложила телефон.

— Ты о ком, Маш? А ты, кстати, где все это время была? — Неугомонная Сима все никак не может успокоиться.

— С папой в Мюнхен летала.

— М-м-м… наверняка там тоска смертная, такая же как и у нас, особенно на всех этих переговорах.

— И не говори.

Подыгрываю Серафиме, Вера улыбается — да, моя подружка о чем-то догадалась, но она более тактичная, чем некоторые. По аудитории пошел гул, все заняли свои места.