А еще огромный кактус — мой любимчик, Дашка подарила два года назад, говорит, я такая же колючая, как он, но когда-нибудь расцвету. Ничего подобного, в сравнении с ней я сущий ангел, папа бы подтвердил.

— Мария, добрый день.

— Владимир Сергеевич, и вам доброго дня, я думала, вы на деловом обеде.

— Дочь, ну что за официальность?

— Так мы на работе, а не дома в сауне пиво хлещем.

— Когда это мы его хлестали с тобой? И убери это чудовище, об него точно кто-то покалечится.

Папа остановился у стола, с подозрением смотрит на меня и с опаской на кактус. Очень серьезный, а еще он у меня красивый, настоящий мужчина, вот он горы свернет, но найдет любимую женщину.

Не хочется вспоминать дела минувшей зимы, наш Дашкин спор, ее загул в другом городе, и то, как она случайно увидела отца с женщиной. А потом оказалось, что она… Ой, нет, не буду ворошить прошлое.

Владимир Сергеевич Дымов — один из богатейших влиятельных людей страны — тогда был сам не свой, на него жалко смотреть было. Но разве он расскажет, что у него случилось?

А сейчас глаза блестят, поправился, на щеках румянец, стильная стрижка, модный костюм. Жених, да и только.

— Ой, не с тобой было, да? Извини, перепутала.

Сдерживаю улыбку, но папа все понимает, качает головой.

— Шутница ты, сил моих нет, вся в маму.

— Скажи, какая она была?

А вот сейчас мы оба серьезны, смотрим друг на друга. Он не любит вспоминать при нас с сестрой и рассказывать о маме, никогда не показывает свою слабость и уязвимость.

Папа подходит ближе, обнимает меня, гладит по голове, убирая волосы за плечо. В его глазах столько любви, что я понимаю, вот это она и есть — безграничная, абсолютная любовь. Ни один мужчина не будет вас любить так, как отец.

— Самая лучшая женщина на свете. Добрая, милая, справедливая, но при этом ставила на место, как ты, ты ведь любого в асфальт закатаешь. Что не так, Маша? Что случилось?

Все-то он понимает, это только кажется, что наш отец весь в работе и ничего не замечает вокруг.

— Все отлично.

— Мне звонил дядя Миша, говорит, что ты прогуливаешь занятия.

— Наябедничал уже, а еще крестный, — обнимаю папу, чувствую защиту и спокойствие.

— Я понимаю, что ты девочка умная и можешь вообще не ходить в университет, но все же не особо приятно выслушивать жалобы декана на собственную дочь.

Кусаю губы, ну, не буду же я рассказывать родному отцу, что последние два месяца мысли его дочери занимает один взрослый мужчина, он же ее первый сексуальный опыт, он же деревенский спаситель и соблазнитель, он же новый преподаватель макроэкономики. Чтоб он обосрался.

— Все в порядке, немного шерканула «Порш».

Вот теперь папа смотрит настороженно, хмурит брови. Ну а как его отвлечь от дурацких, совсем не уместных вопросов, строю виноватую физиономию.