Как я буду срывать ее невинность слой за слоем, чтобы узнать сколько еще порочных желаний и фантазий Ева таит в себе.

— Поворачивайся, — не удерживаюсь от того, чтобы опустить звонкий шлепок на белоснежную ягодицу. — Лицом к стене.

Ева устремляет на меня глаза с поволокой и послушно упирается руками в стену. У меня перехватывает дыхание от вида ее роскошной задницы, так контрастирующей с узкой талией. Виолончель, на которой я собираюсь сыграть.

Я не готов ждать ни секунды, поэтому одним рывком загоняю член в раскрытую влажность. Златовласка с жарким всхлипом вжимается в стену, от чего в голове проносится шальная мысль одновременно быть по ту сторону, чтобы увидеть, как ее соски трутся о плитку.

Новый толчок — новый протяжный стон. На спине у Евы шесть родинок, разбросанных в причудливое созвездие. Именно на них я фокусируюсь, чтобы не кончить сразу же. Обычно я не занимаюсь сексом без защиты, но где-то на задворках сознания маячит мысль, что со златовлаской так правильно. Хочу кожей ощущать ее тугое скольжение, чувствовать каждый сжимающий спазм, когда она будет кончать.

Ее крики оргазма эйфорией падают в сознание, что член едва не лопается от собравшейся в нем крови.

Мое имя, выстраданное ее губами — наркотик для одуревшего либидо, и я успеваю выйти из нее лишь в последний момент, чтобы продолжительно кончить на мозаику душевой.

Охренительно в превосходной степени.

— Мне нужно ехать, — негромко говорит Ева, не поворачиваясь ко мне лицом.

Я могу в очередной раз наплевать на свои принципы и предложить ей остаться, но знаю, что у нас не та ситуация. Дома ее ждет муж, да и мне не нужны отношения, поэтому просто разворачиваю ее себе и целую влажный лоб:

— Я тебя отвезу.

Ева лепечет что-то о том, что это лишнее, но я прошу ее замолчать. После всего отправлять ее домой на такси, кажется едва ли не преступлением.

Она молчит всю дорогу, уставившись в окно. Я не пытаюсь мешать ей бессмысленными разговорами — ей нужно время, чтобы осмыслить произошедшее. Разумеется, Еве сейчас непросто, но я, как минимум, рассчитываю на то, что она ни о чем не жалеет. Потому что я не жалею ничуть.

— Я пойду, — глухо произносит, когда я останавливаюсь на том самом месте, где и всегда.

Ловлю ее теплую руку и прижимаю к губам, стараясь не особо размышлять над мотивами этого романтичного жеста. Просто в данный момент мне так хочется. Хочется, чтобы Ева захлопнула дверь с улыбкой, а не с чувством того, что ее поимели и вытряхнули как протертый носок.

— Ты потрясающая, златовласка. — сжимаю тонкие пальцы. — До встречи на завтрашних занятиях.

— Увидимся, Ник, — согласно кивает Ева со слабой улыбкой.

Но когда я прихожу в понедельник на лекции, ее в аудитории нет.