Думаю, это слишком — просить женщину, которая нас родила, проявлять хоть какой-то интерес к благополучию дочери.

— С тобой все в порядке? Пахан не… причинил тебе вреда, верно?

Прежде чем Мила ответила, повисла тишина.

— Нет, ничего такого. Почему ты спрашиваешь?

Черт, неужели я сболтнула слишком много? Я не хотела, чтобы Мила знала о жестоком обращении отца ко мне. Отчасти потому, что я не хотела, чтобы она тратила больше сил на беспокойство обо мне, чем она уже потратила, но также и потому, что мне было стыдно. В глубине души я считала, что раз такое происходило, то со мной что-то не так.

Хоть это и было неправдой, но все равно стало черной меткой, которая меня до сих пор преследует.

— Я просто волновалась, — сказала я.

— Ну, я беспокоилась за тебя. Ты в порядке?

— Да, все… хорошо, — Мила издала взволнованный звук. — Боже мой, расскажи мне все, — закричала она шепотом.

— Я так и сделаю, но сначала хочу сказать, что только что звонил Дима."

"— О, я рада. Он связался с Николаем и взял твой номер, но у меня не было возможности поговорить с ним, потому что я была на дурацком благотворительном ужине.

С ним все в порядке?

— Кто знает, — фыркнула я. — Он мне ничего не сказал. Но, по крайней мере, он все еще жив.

Я задумалась, стоит ли мне рассказать Миле об угрозе торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации, но решила подождать. Я не хотела ее нервировать, и ничто из этого не должно было навредить ее пребыванию в Чикаго.

— Я думаю, ему нравится быть человеком-загадкой, — сказала Мила. — А теперь расскажи мне свои новости.

— Ну, я встретила сестру Маттео — Сиенну. Она бы тебе понравилась. Она взяла меня с собой в магазин за одеждой.

— Аааа, пришли мне фотографии, — сказала она. — Угадай, какое платье мама выбрала для меня на вчерашний обед?

— Неоново-оранжевое?

— Шартрез8.

— Это был мой второй вариант, — сухо сказала я.

От чего мы обе начали хихикать. Мы давно поняли, что нам нужно просто смериться и не воспринимать всерьез чувство маминого стиля.

— Ладно, хватит медлить и расскажи мне о своем горячем муже.

Мои щеки покраснели. Я привыкла рассказывать Миле почти все, но почему-то не захотела рассказывать, как Маттео позаботился обо мне вчера вечером.

В этом было что-то такое священное и нежное.

— Маттео назначил мне встречу для измерения индивидуальной инвалидной коляски. И у меня только что закончился прием у врача по поводу моего СЭД. Это была чистая правда.

— Окей, — сказала Мила. — Я рассчитывала на более сочные подробности, но, София, это потрясающе. Он заботится о тебе.

Улыбка тронула мои губы.

— Да, так и есть.

— Ты этого заслужила, — тихо сказала она.

— Спасибо. Николай хорошо к тебе относится?

— Он настоящий джентльмен.