Единственное объяснение того, как я оказался в ванне со своей спящей женой.

Моей спящей, обнаженной женой.

Прижавшейся к моему обнаженному телу.

Я сидел в гостиной, смотрел на город с бокалом виски в руке, пытаясь убежать от своих кошмаров, когда услышал громкий шум из комнаты Софии. Я не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такой острый приступ паники. Я бросил бокал, не обращая внимания на то, как он разбился о пол, и побежал к ней. Сердце бешено колотилось, когда я распахнул дверь ее комнаты, представляя ее покрытой кровью. Но крови не было. Лишь она, свернувшаяся калачиком на полу.

Но я не расслабился, не мог расслабиться, когда увидел слезы на ее щеках. София говорила, что часто испытывает боли в суставах, но видеть ее в таком состоянии… В груди что-то перевернулось.

Я ненавидел быть беспомощным. Я не мог защитить ее от собственного тела. Но прикосновение ее кожи к моей успокаивало меня. Я откинул голову, опираясь на край ванны. Не помню, когда в последний раз чувствовал себя так расслабленно… По крайней мере, с тех пор, как умерли мои родители.

София тихо застонала во сне, и я прижал ее ближе, проводя рукой по ее ребрам.

Я старался не смотреть на ее тело — не стоило возбуждаться, когда она испытывала боль, — но я не мог не заметить ее идеальную грудь с розовыми сосками и светлые волосы, что манили к ее киске. Мой член был твердым, как железо, прижавшись к ее спине.

Я старался держаться от нее подальше, но с каждым днем — с каждой минутой — София все сильнее и сильнее обвивала меня вокруг своего пальца.

Осознание обрушилось на меня, как тонна кирпичей: я хотел свою жену.

Это было физическое влечение, не больше, но, возможно, мне стоит перестать сопротивляться.

Мы были обречены быть вместе, и рано или поздно мне понадобится наследник. Будет ли она заинтересована в физической близости со мной? Я не мог не заметить, как ее взгляд задерживался на моей обнаженной груди, когда она думала, что я не вижу.

На данный момент я был просто доволен тем, что держал ее в своих объятиях.

Через некоторое время вода остыла. Мне нужно было уложить ее в постель.

— София? — Я нежно сжал ее, пытаясь разбудить. Но она лишь недовольно застонала и еще сильнее прижалась ко мне.

Мне удалось вытащить нас обоих из ванны, и она проснулась, чтобы помочь мне вытереть ее.

Потом она снова оказалась в моих руках. Я отнес ее обратно в постель и неохотно накрыл ее обнаженное тело одеялом. Я посмотрел на нее и с облегчением увидел расслабленное выражение лица. Надеюсь, ей больше не больно.

Мне следовало оставить ее и пойти в свою постель. Она не должна ничего для меня значить. Лишь фигура на шахматной доске в игре, которую мы с Рустиком ведем с албанцами. Но по какой-то необъяснимой причине я не хотел ее оставлять.