— Если бы кто-то другой говорил со мной так, я бы его уже убил.

— Да, но, если бы я был кем-то другим, я бы сейчас лежал в постели с сексапильной женщиной с моим членом внутри нее. И не был бы здесь, на самоубийственной миссии."

"Я закатил глаза.

— Она такой и окажется, если ты все испортишь.

Мы держались в тени, подбираясь к дому, но снаружи никого не было, и никаких видимых сигналов тревоги тоже. Разведданные Франко предполагали, что этот ранее заброшенный дом используется албанцами — вероятно, рядовыми солдатами. Они были неважны, вряд ли у них была какая-то полезная информация. Арбен, возможно, и идиот, но даже он не был настолько глуп, чтобы делиться своими планами с рядовыми. Но это не имело значения. Я был здесь не за информацией.

Я выстрелил в замок двери и ворвался внутрь, Ромео прикрывал меня.

В грязной гостиной сидели трое мужчин — двое в одних трусах и третий в грязной футболке. Они закричали, потянувшись за оружием, которое небрежно оставили в стороне, но я был слишком быстрым. Я выстрелил первому в руку, второму в колено, третьему в плечо. Крики боли заполнили воздух.

— Какого черта я вообще нужен был здесь, если ты сам справился со всеми? — проворчал Ромео.

— Иди проверь остальную часть дома, если тебе нужно чем-то заняться. Вы трое, на пол.

Албанцы рухнули на пол, их крики заполнили воздух. Я быстро забрал их оружие. Они явно были молодыми и неопытными. Не имели для меня никакой ценности.

Но я все равно получу удовольствие, играя с ними.

— Маттео. — Голос Ромео донесся из одной из задних комнат. — Ci sono due ragazze qui. 4

Дерьмо.

Ромео вернулся в гостиную с яростью в глазах.

— Ебаные мрази. — Он плюнул на солдат и направил на них пистолет. Его глаза загорелись вместе с моими. — Задняя комната слева.

Я приготовился к тому, что обнаружу, когда толкнул дверь и увидел двух девушек, прижавшихся друг к другу в углу. Они выглядели молодо — семнадцать? Восемнадцать? Их одежда была разорвана, а длинные грязные волосы падали им на лица. К их слишком тонким лодыжкам были прикреплены металлические наручники.

Грязный матрас был единственным предметом в комнате.

Только практика сокрытия своих эмоций на всю жизнь позволила мне сохранять стойкое выражение лица, пока раскаленная ярость бурлила в моих жилах. Мой дядя возродил торговлю «шкурами» на то короткое время, пока был у власти, но я положил этому конец, когда стал Доном. Это было прямое оскорбление моего авторитета.

Я присел, надеясь, что это сделает меня менее пугающим. Пустые взгляды девушек встретились с моим.

— Как вас зовут?

Они ничего не ответили.

— Я собираюсь отвезти вас в безопасное место, — прошептал я. — Как вы сюда попали?

Девушки переглянулись, как будто общаясь без слов, прежде чем снова посмотреть на меня.